Митрофанушка спасает мир полностью

Эпизод первый, в котором спасают сатану

Митенька пришел домой поздно.

– Не надо было ждать! – раздраженно бросил он маме. – Я уже взрослый!

Мама посмотрела на его розовые щеки, на которых кое-где пробивался черный пух, но промолчала и принялась разогревать обед.

Между тем Митенька посмотрелся в зеркало, потрогал круглый, еще детский животик и отказался обедать.

Мама только развела руками:

– Сынок, я же старалась… Очень трудно полноценно есть на мою пенсию.

Но Митенька был непреклонен. Тогда мама использовала последнее средство, которое всегда срабатывало:

– Но надо же спасать еду! – заметила она тихо.

Она вообще была тихой. Когда-то у нее был командный голос – давно, когда мама еще работала, и она легко управлялась с подрастающим ребенком. Но с тех пор, как она вышла на инвалидность, голос ее становился все тише и тише: пенсия словно придавливала к земле. А Митя все рос. И правда, очень трудно становилось обеспечить ему полноценное питание.

– Есть что спасать? – хмыкнул Митенька.

И мама поняла, что она его уже почти уговорила.

– Пюрешечка с маслицем, котлетки куриные, огурчик свежий – с дачи! – радостно засуетилась она.

Митя сел кушать, но нашел новый повод для недовольства:

– Чего ты смотришь на меня в упор? – сердито сказал он. – Это неприлично – смотреть, как я пережевываю пищу!

– Смотрю, какой у меня хороший сынок вырос, – солгала мама и отвела взгляд.

На самом деле она давно уже жила впроголодь. Пенсия не располагала. А Митенька не понимал – маленький еще.

«Ну, и слава богу, – думала мама, – что не понимает! Рано ему еще что-то понимать в нашей паршивой жизни!»

Но, видимо, Митя уже кое-что понимал, потому что на шее у него багровел засос. Мама провела по нему рукой, но ничего не сказала.

– Девчонки в школе соревнуются, кто больше засосов поставит, – смущенно буркнул Митенька. – Я уворачивался, но ничего не получилось.

И тут мамина рука наткнулась на какую-то цепочку на Митиной шее. У них дома давно не было никаких украшений, только крестики. Митин крестильный и ее были привязаны на веревочке.

Митенька отвел ее руку и одним махом доел пюрешку.

– Вкусненько было? – заискивающе спросила мама.

Митя снисходительно кивнул.

***

Они уже давно «спасали еду». Рожденная до Перестройки мама помнила то чувство, когда дома нечего есть. Она вообще не переносила, когда выбрасывали хлеб. Это въелось в сердце вместе с рассказами прабабушки о блокаде Ленинграда.

Они – мама и Митя – не страдали никакой дистрофией. Наоборот, у обоих было немного лишнего веса от калорийного питания – точнее, от привычки заменять мясное мучным.

Но Митенька вдруг озаботился своим весом. С каждым днем заставить его «спасать еду» становилось все труднее.

«У мальчика появилась своя жизнь, – соображала мама. – Возможно, девушка…»

Однажды Митя попросил у нее абонемент в фитнес-клуб.

– Мама, ну Ксюша же ходит на фитнес, как я ее оставлю? – вполне резонно заметил он.

И мама сделала то, чего никогда не делала, – позвонила папе. Они купили ему абонемент пополам.

Так, наконец, мама узнала, что существует Ксюша, и цепочка на шее – видимо, Ксюшин подарок.

***

У них никогда не закрывали дверь в ванной. Занавеска – этого было достаточно. И в этот раз Митенька мылся с незапертой дверью.

Мама зашла по хозяйству и замерла: на полочке у ванны лежала дареная цепочка – Митенька снял ее, пока мылся. Мама протянула руку, чтобы рассмотреть, и обмерла: на витой серебряной цепочке красовалась подвеска – перевернутая пентаграмма и маленький пистолетик.

Она осторожно положила цепочку на место и вышла из ванной.

«Не с кем посоветоваться, – думала она. – Это же знак сатаны! Может, его девушка – сатанистка?»

Весь день мама места себе не находила. Наконец она позвонила своей подруге – такой же старой, такой же никчемной.

– Застрелится сын, как пить дать! – вещала подруга. – Это неспроста – такое ярмо на шее!

Мама была в отчаянии. Как же? Сын – крещеный, здоровый ребенок! Да, он никогда не интересовался церковной жизнью. Но чтобы сатанист…

– Может, он не знает, что это знак сатаны? – растерянно спросила она у подруг.

– Может, и не знает, – подтвердила подруга. – Надо к гадалке сходить, я знаю одну – православная гадалка.

Про православных гадалок мама слышала, что таких не бывает. Но тем не менее…

– Она все знает! – уверяла ее подруга. – Она на полене гадает.

***

Утром мама проводила сына в школу, как-то странно, по-особому перекрестив его. Митенька решил, что на маму «нашло очередное затмение», и только хмыкнул.

«Только бы не застрелился, пока я к гадалке хожу! – думала мама, торопливо собираясь. – Времени очень мало».

Она решительно опустошила маленький узелок с деньгами – «на подаяние», как сказала ей подруга, и поехала за город.

«Ее избу ты найдешь сразу, – вертелись у нее в голове слова подруги. – Она живет в самом конце деревни, за стогами…»

Стога в конце деревни действительно имелись. За ними стояла покосившаяся избушка на курьих ножках, где вместо стекол красовались подушки.