— Жди, -болярин вышел из комнаты, а вместо него вошёл Пётр Шестунов. Он просто сел на место ушедшего и принялся ножом выстругивать из деревянной палочки нечто типа манюсенькой ложки. На меня не смотрел, будто меня и нет.
В комнате стало прохладнее, видимо перестали топить печь. Я обнял себя руками и задумался.
Моей задачей было вбросить важную информацию. По логике вещей сейчас Фёдор побежит к царю. Вряд ли рискнёт скрыть такую стратегическую информацию. Недаром я узнавал, к какой группировке при царе он относится. Думный боярин был сторонником усиления влияния Москвы и поглощения прочих удельных княжеств. А Новгород и Псков были как бельмо на глазу. Они являлись сильным раздражителем и лакомым кусочком для великого князя.
Не менее часа я просидел в помещении. Даже успел сходить облегчиться. Что показательно, меня не сопровождали, знать я пока свободен.
Эти люди мне не знакомы, но думаю, что не ошибусь, ежели предположу, что они нечто вроде личной охраны государя. Высокие молодые парни явно дворянского происхождения. Один заметно отличается от них. Богатые одежды, телик крытый атласом, чёрные сафьяновые сапоги, тафтяновая шапочка и пресыщенное выражение лица. Остальная троица явно рангом пониже, простые охранники. Кажется, таких звали рындами, личный царский конвой.
Опять меня потащили почти силком. Мы прошли по тёмной дорожке и очутились на возвышенности Боровицкого холма. Громада великокняжьего дворца вблизи подавляла своим размахом. Не успев промёрзнуть, мы оказались в тепле. Меня повели по коридору, вскоре мы поднялись по лестнице и наконец-то я остался один. Надоело, что никто ничего не объясняет, тащат как баранчика на заклание. Помещение большое, мне кажется тут что-то типа учебного класса. Вокруг большого стола стоят кругом скамью. А на стене изображения букв на полууставе. В отличии от устава, буковки помельче и полукруглые, глазу приятнее и мне привычнее.
Опять ожидание, наконец без всякой помпы меня провели переходами в другое крыло дворца. Минут двадцать промурыжили в предбаннике и наконец пригласили войти. Перед этим отобрали оружие, лично не досматривали. Видимо оба охранника у входа имеют намётанный на скрытое оружие глаз. Мне напомнили, что лучше не приближаться к государю. Ежели, конечно, жизнь дорога.
Это помещение довольно скудно освещено, мне трудно оценить его размеры. Тем более меня сразу поставили в позу кланяющегося. Вот так, практически на коленях, следует человеку моего происхождения входить к великому князю. Так что я пока что смог оценить его обувь. Сапоги из мягкой кожи и край кафтана из ткани коричневого цвета.
— Ну, чего застыл, проходи поближе, — теперь я смог поднять голову и осмотреться. Это видимо рабочий кабинет. Огромный стол, заваленный рулонами бумаг. В центре пятачок почище и там примостился государь всея Руси, держа в руках какую-то бумаженцию.
Он не торопится начинать разговор, а я изучаю этого человека. Легендарная личность, у него совсем не было детства. Уже в восемь лет отец назначил его своим соправителем и малец служил для потерявшего зрение великого князя поводырём. С малых лет он был вынужден постигать науку управлять. И вот сейчас напротив меня сидит человек средних лет. Судя по всему, немалого роста, худощавый. Аккуратная бородка, серые глаза смотрят снисходительно с лёгкой усмешкой. Ну правильно, для него я пока-что забавная букашка. Богатый наборный пояс и остроконечная шапочка, украшенная драгоценными камнями, всё говорит о высоком статусе хозяина кабинета.
— Ну, расскажи о себе, Алексий Сомов. А то мне тут о тебе такого наговорили, — государь неожиданно легко встал и оказался одного со мною роста. Небольшая сутулость видимо от недостатка движения. Пройдясь по комнате, он сделал несколько махов руками. Так и я обычно разгоняю кровь, когда засижусь в кресле. И вот царь сразу предстал передо мной как обычный человек.
— Ну, тебя за язык тянуть надо? — вроде звучит угрожающе, но глаза смеются.
— Государь, я не знаю с чего начать. Не с рождения же.
— А почему нет, давай с малых лет.
Я задумался только на секунду, царь не будет ждать, но не рассказывать ему про историю настоящего хозяина моего нового тела.
— Ну, я бы при всём желании не смог это сделать, — глаза стоящего рядом правителя посторожели, стали колючими.
