В один из вечеров Газанфар принес в казарму книжку стихов азербайджанского поэта Алекпера Сабира. Он вслух прочел рабочим стихи, и слово поэта дошло до каждого сердца. Все стали просить Газанфара рассказать что-нибудь о самом Сабире.
Оказалось, что Газанфар знавал поэта лично, познакомившись с ним лет десять назад, когда тот работал в Балаханах учителем. Пребывание Сабира в Балаханах было недолгим — поэт вскоре умер, — но оставило глубокие следы: здесь поэт написал свои замечательные стихи, в которых выразил любовь к рабочим и ненависть к эксплуататорам.
— Хотел бы я прочитать эту книгу, — промолвил Юнус взволнованно, когда Газанфар окончил.
Газанфар увидел волнение в его глазах и протянул в ответ книгу:
— Возьми ее от меня в подарок!
Юнус бережно взял книгу. Не прошло недели, как он знал стихи Сабира наизусть.
Внимательно прислушивались обитатели казармы к словам Газанфара, но внимание их возрастало во сто крат, когда речь заходила о Советской России, о Ленине и о Сталине.
Советская Россия!
С какой надеждой устремлялись взоры рабочих бакинцев на север!.. Вот уже много недель, как отрезан Баку от России и истекает кровью под. гнетом турок и мусаватистов. И много врагов стало стеной между Баку и Россией: банды имама Гоцинского в Дагестане, контрреволюционные генералы Деникин, Алексеев, Корнилов — на Северном Кавказе; Краснов и Мамонтов — на Дону. И все же правда из Советской России сюда долетала — через земли, захваченные этими генералами, через синие воды Каспия, через снежные выси кавказских гор. Правде крылья не обломать!..
И всегда — говорил ли Газанфар о Советской России, о Ленине и о Сталине, о Шаумяне и Азизбекове, о Фиолетове и Джапаридзе и о многих других славных бакинцах-большевиках; рассказывал ли о бесчинствах немецких и турецких оккупантов и их прислужниках мусаватистах; мечтал ли вместе с другими о светлых завтрашних днях или беседовал о повседневных нуждах — неизменно будил Газанфар в апшеронцах волю к борьбе, вселял веру в победу правого дела людей труда.
Находил Газанфар время и для того, чтоб развлечь рабочих, повеселить, поднять у них дух.
Стоило в дальнем углу казармы зазвучать тару или кеманче, и Газанфар уже затягивал песню:
Пел Газанфар высоким сильным голосом. И словно раздвигались серые тесные стены казармы. Слова старой песни, петой ашугом века назад, трогали сердца с новой силой.
Случалось, звучала в стенах казармы песня и про любовь. Голос Газанфара становился задушевным. Взоры слушателей затуманивались. Кто может остаться холодным к песням, в которых поется про свободу пли про любовь?..
Нередко завязывалась в казарме игра в нарды — «на выкидку».
Обитатели казармы обступали нардовую доску, на которой разыгрывалось сражение. Стук шашек, возгласы восхищения и разочарования оглашали в эти минуты казарму. Особенно жестокая борьба разгоралась между Юнусом и Газанфаром, часто выходившим в финал.
Кое-кто непрочь был играть на деньги, но Газанфар всегда против этого восставал.
— Не дело нам, товарищи, друг друга обыгрывать, — убеждал он. — Нас и без того объегоривают хозяева!
Кто-то съязвил:
— Может быть, прикажешь играть на щелчки, как играют мальчишки?
— И щелчков нам в жизни хватает от других, незачем нам щелкать друг друга! — спокойно возразил Газанфар. — Впрочем, если кто особенно настаивает, я непрочь, — добавил он и выразительно засучил рукав.
Охотников не нашлось…
В развлечениях казармы неизменно принимал участие и Арам — седины не были для него помехой.
— Тебя, Арам, теперь не отличишь от нас, казарменных! — одобрительно заметил как-то Юнус. — Ни дать ни взять — такой же бессемейный, как и мы!
Арам взглянул на Юнуса, окинул взором окружающих его людей. За последнее время он особенно с ними сдружился. Умные, славные люди, таким можно довериться, среди них в самом деле чувствуешь себя как дома.
— Бессемейный, ты говоришь?.. — переспросил Арам задумчиво и в ответ своим мыслям произнес: — А я так, товарищи, думаю, что с тех пор, как я здесь, среди вас, семья у меня, напротив, словно разрослась!
На плечо ему легла рука Газанфара.
— Правильно и умно ты говоришь про семью, Арам! Сколько ни старались наши враги разъединить нас — семейных от бессемейных, городских от сельчан, азербайджанцев от русских, армян от азербайджанцев, — ничего у них не получилось! Напрасно бились! И оказалось, что мы сейчас сплотились здесь в одну семью, готовую к борьбе!
