Все ждали ответа, ждала его с замиранием сердца и Баджи, сидя в спальне и прислушиваясь к голосам, долетавшим из комнаты для гостей. Неужели и сейчас не увезет ее брат к себе?..
Все ждали ответа, но ответом было только мерное тиканье часов. Какой-то внутренний голос мешал Юнусу согласиться, несмотря на все, казалось, убедительные доводы. И вдруг Юнус вспомнил слова Кафара:
«В борьбе против этих разбойников-мусаватистов пустяков нет! Мусаватистов надо бить всюду, и всегда, и чем попало!..» Как посмотрит он, Юнус, после такой сделки в глаза Кафару? Что скажет, придя в редакцию газеты? И как посмотрят на него Арам и Газанфар, когда вырвутся из тюрьмы?
— Ты, видно, хочешь, чтобы я взял от тебя взятку, подобно тому, как ты сам берешь от рабочих? — нахмурившись, произнес наконец Юнус.
— На ваш большевистский взгляд, я беру взятки, а на наш мусаватский я получаю пешкеш, подарки, — ответил Хабибулла. — Пешкеш — знак уважения со стороны рабочих ко мне лично и к партии «мусават», к которой я имею честь принадлежать! — добавил он высокопарно.
— Это тебя-то лично и партию «мусават» уважают рабочие? — усмехнувшись, переспросил Юнус. — Уж не тогда ли было тебе выказано уважение, когда ты едва унес ноги во время споров о присоединении промыслов к городу? Помнишь? Или тогда, когда рабочие едва не сбросили тебя с поезда? Или, может быть, ты почувствовал их уважение, когда бил фонтан, и ты, как хвост, вертелся позади Нури, и в твой фаэтон влепили ком грязи? Или, может быть, в нашей казарме, когда ты хотел сорвать стачку? Или, может быть, уважение слышится тебе в песенке, которую рабочие распевают на твой счет?
Отбивая такт пальцами по столу, Юнус спел частушку о свадебных деньгах Хабибуллы.
Хабибулла уловил на лицах присутствующих плохо сдерживаемые улыбки. Слезы досады сдавили ему горло.
— Таких соловьев надо держать в клетке! — сказал он жестко.
— Всех не пересажаешь! — ответил Юнус, тряхнув головой.
Хабибулла насупился: то же самое, увы, говорил полицмейстер.
Близилась полночь, но ничто не свидетельствовало о том, что план, придуманный Хабибуллой, осуществляется. Напротив, все говорило о том, что план этот проваливается.
Хабибулла озлился.
— Не обязательно всех сажать… — начал он и не договорил.
— Мальчик, видно, забыл, что отрубленная голова молчит! — подсказал Теймур, договаривая то, о чем не решился вслух сказать Хабибулла.
— О нет, об этом мы, рабочие, не забываем! — ответил Юнус презрительно.
— Кому не нравится у нас, пусть катится в свою Советскую Россию, а здесь — мусаватский Азербайджан! — вспыхнул Xабибулла.
— Может быть, и здесь скоро будет советская власть. Советский Азербайджан! — в свою очередь вспыхнул Юнус.
Хабибулла злобно сжал зубы.
— Я предлагал тебе мир… — процедил он. — А ты…
— Не может быть мира между мной и тобой! — прервал Юнус. — Не может быть мира между рабочим народом и вами! Неужели ты сам этого не понимаешь?
И Хабибулле стало ясно, что план, так ловко, казалось, придуманный им, окончательно провалился, и злоба против Юнуса вспыхнула в нем с новой силой.
— Ну что ж… — сказал он, и маска миролюбия, доселе скрывавшая его подлинные чувства, слетела с его лица. Рот оскалился, глаза злобно заблестели, и он вдруг показался Юнусу похожим на волка с обложки пригласительного билета. — Не хочешь мира — будем длить вражду!
Дверь на галерею была приоткрыта, и Юнус заметил, что Кара и Калантар, сидевшие прежде в темном углу, приблизились к самой двери.
Хабибулла мельком, но выразительно взглянул на Теймура. Тот понял его.
— Кара! Калантар!.. — позвал Теймур.
Молодчики вошли в комнату. Теймур подал знак, и они двинулись на Юнуса. Юнус приготовился, сжал кулаки — он не намерен был сдаваться.
Шамси и Абдул-Фатах тотчас встали из-за стола и вышли на галерею: непристойно почтенному торговцу и уважаемому мулле быть замешанными в темное дело, в драку. Они пришли сюда по приглашению Теймура, чтобы помочь решить какие-то семейные дела. Стоя за дверью, Баджи слышала все происходящее в комнате для гостей. Сердце ее сильно билось — там, за дверью, решалась сейчас ее судьба. Что ей предстоит? Остаться с ненавистным мужем? Уйти жить к брату? А может быть, если брат не сумеет взять ее к себе, убежать куда глаза глядят?
Из комнаты для гостей послышались звуки тяжелых ударов, возня, стук падающих стульев. Баджи вскрикнула, рванула дверь. Тщетно! Теймур успел ее запереть. Баджи принялась стучать в дверь руками, ногами. Никто не обращал на нее внимания.
Кара и Калантар были опытны в драках, но Юнус не уступал им в силе и ловкости. Сначала Хабибулла и Теймур ждали исхода, молча стоя в стороне. Но видя, что Каре и Калантару не удается справиться с Юнусом, Теймур незаметно подставил ему ногу. Юнус споткнулся, упал. Кочи мгновенно навалились на него, скрутили ему руки за спиной.
Шум схватки стих. В спальню доносилось теперь только тяжелое, прерывистое дыхание. Баджи в ужасе поняла, что Юнуса сбили с ног и связали.
«Они убьют его!» — мелькнуло у нее в голове.
