Директорский лимузин оказался скромным, видавшим виды газиком. Садясь с Королевым в машину, Баджи оглянулась на брата, и он в ответ помахал рукой…
Они остановили машину у базара в центре селения и по дороге, вьющейся между низкими каменными оградами, спустились к морю.
Летний зной уже сменился первой осенней прохладой, дачники разъехались по домам, и берег, еще недавно усеянный загорелыми телами, был сейчас пустынным. Белые гребни тяжелых волн, с шумом догоняя друг друга, набегали на берег, обтекая одинокий рыбачий баркас, черневший на желтом песке.
Оба молча смотрели вдаль, следя за медленно исчезавшим на горизонте пароходом.
— А что, если нам поплавать, как советовал Юнус Дадашевич? — предложил Королев.
— Я готова! — не задумываясь ответила Баджи. Она отошла за старый баркас, стянула с себя платье. И, несмотря на то что осталась в закрытом купальном костюме, все не решалась выйти из своего укрытия, удивляясь себе: актриса, мать взрослой дочери, скоро бабушка, а стесняется, словно девушка.
— Море совсем теплое! — послышался издалека голос Королева, уже стоящего по грудь в воде. — Идите скорей!
Подождав, пока Королев отплывет, Баджи сбежала с берега, скользнула в воду. Но и здесь она чувствовала себя неловко, боясь показаться Королеву смешной в своем старомодном купальнике, не такой, как хотелось бы. И только когда он попросту сказал: «А ну, поплыли!..» — она, отбросив смущение и скованность, широко развела руками и врезалась в бегущую навстречу волну.
Оба плавали отлично, соревновались в скорости, смело ныряли. Запыхавшись, вышли на берег, долго отряхивались, смеясь и перекидываясь шутками, даже когда Баджи скрылась за баркасом, чтоб переодеться…
На обратном пути они преодолевали крутой песчаный подъем, и Королев, видя, что ноги спутницы увязают к песке, поддержал ее за талию. Баджи попыталась взбежать на пригорок, но Королев удержал ее, привлек к себе.
Баджи тут же выскользнула из его рук.
— Будете ругать меня, кусаться, царапаться, как это положено женщине Востока? — спросил он.
Баджи в самом деле готова была рассердиться — она не девчонка, чтоб так с ней обращаться! — однако, уловив в его голосе не только знакомые насмешливые нотки, но и смущение, ответила в тон:
— Ваше представление о женщине Востока, хоть и зоветесь вы теперь Якубом, явно устарело!..
С берега Баджи повела Королева к знакомому сельчанину, в доме которого она не раз проводила летний отпуск вместе с Нинель.
Омар Али, высокий сухощавый старик с коричневым от загара лицом, обрадовался приходу Баджи. Он пригласил гостей в дом, и не успели те оглядеться, как его внук Ашраф, юноша лет шестнадцати, принес из сада большой поднос с виноградом. На одной половине подноса лежали светлые, на другой темные гроздья.
Омар Али оторвал крупную виноградину от пышной светлой кисти и, бережно держа ее двумя пальцами, прищурил глаз и протянул руку к окну, залитому светом.
— Этот сорт но нашему называется «аг шааны», — пояснил он гостям. Прозрачная желтая виноградина с нежным зеленоватым отливом светилась, словно драгоценный камень.
— «Аг шааны» по-русски значит — белый шахский, — предупредительно вставил юноша.
Омар Али положил виноградину в рот и протянул Королеву гроздь:
— Попробуйте, товарищ!
Виноград оказался сладким, с едва ощутимой кислинкой, придававшей ему особый вкус. Дав Королеву насладиться двумя-тремя виноградинами — сейчас хозяин только знакомил гостя со знаменитым апшеронским шааны, а настоящее угощение было еще впереди, — старик оторвал виноградину и от темной кисти.
— А этот сорт по-нашему называется «кара шааны»… — начал Омар Али, но Ашраф опять не удержался:
— А это значит — черный шааны.
Старик бросил на внука строгий взгляд — не вмешивайся в разговор старших! — и протянул Королеву тяжелую черную гроздь с легким сизым отливом:
— Попробуйте, товарищ!
Он выжидательно следил за выражением лица Королева, хотя не сомневался, что белый и черный азербайджанский шааны не могут не прийтись по вкусу любому человеку. Нетерпеливо ждал одобрения гостя и Ашраф, и стоило ему услышать восклицание Королева: «Нам бы в Ленинград такие сорта!» — как он скороговоркой сообщил:
— Апшеронский аг шааны имеет двадцать три процента сахаристости и четыре процента кислотности, а кара шааны, соответственно, — восемнадцать и пять. У нас производят только столовые сорта — для снабжения столицы нашей республики Баку!
Юноше, видно, нравилось выступать не то в роли переводчика, не то в роли комментатора, пуская при этом в ход специальную терминологию, заставившую Королева спросить:
— А ты откуда все так хорошо знаешь о винограде?
Польщенный похвалой, Ашраф застыдился, опустил глаза, и теперь за внука ответил дед:
— А как ему не знать, если его отец, мой сын, — агроном, мичуринец, работает в Азнииэсвэ… — Старик запнулся. — Заведение это хорошее, — сказал он, — а вот название… — он снова попытался выговорить название и безнадежно махнул рукой: — Никуда не годится!
На помощь деду пришел Ашраф, одним духом выпаливший:
