Младший брат дракона полностью

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Дилль, – расскажи поподробнее, как тощий вонючий хорёк ограбил могучего ва… каршарца.

– Ну, наверное, я сам виноват, – протянул Гунвальд. – Забрёл я в квартал чародеев, иду мимо этой лавки, вижу, амулеты магические висят, травы какие-то, животные всякие засушенные. Думаю, может, этот маг сумеет мой амулет расколдовать, да и зашёл внутрь. Но хозяин лавки оказался не чародеем, а простым торговцем, я и собрался уходить. И, даже не понял как, но по пути опрокинул полку со всякими зельями. Торгаш давай орать, как резаный, что я его разорил и теперь должен ему двадцать золотых. Я уже собрался придушить этого наглеца, но тут набежали патрульные из городской стражи. В общем, меня повязали и в уплату за ущерб забрали тот золотой, что мне в казначействе выдали. Ладно ещё мелочь не нашли – вот на неё-то я и гулял в кабаке.

– И ты позволил скрутить себя каким-то стражникам? – не поверил Дилль.

– Вместе с ними был маг, – пояснил каршарец. – Он как увидел мой амулет, так сразу и обездвижил меня.

– Скажи-ка, – спросил Герон, – а этого "вонючего хорька" звали не Джилбрун?

– Кажется, стражники к нему так обращались, – наморщился, вспоминая, варвар. – А что?

– Это известный в Тирогисе пройдоха. Ещё до того, как меня выслали, я слышал о его проделках. Он тогда торговал посудой – поддельным фарфором из Гридеха. Джилбрун приглашал в свою лавку какого-нибудь прохожего, подстраивал крушение якобы дорогущей посуды, после чего набегала толпа подкупленных стражников и грозилась арестовать несчастного, если он не заплатит торговцу. Люди, конечно, платили. Потом Джилбрун имел неосторожность нагреть кого-то из приближённых к воровской гильдии, за что едва не поплатился головой, и прекратил свои пакостные делишки. А сейчас, похоже, взялся за старое.

– Я ему башку отверну! – свирепо вращая глазами, прорычал Гунвальд.

– Друг мой, стражники тебя порубят в капусту сразу же после того, как ты выйдешь из его лавки, – монах покачал головой. – Ведь доказательств обмана у тебя нет, и ты нападёшь на гражданина Ситгара безо всяких на то причин. А это карается смертью.

– Ну и пусть, – варвар упрямо гнул своё. – Зато в следующий раз будет знать, как обманывать каршарцев.

– С отвёрнутой башкой он уже ничего знать не будет, – усмехнулся Дилль. – Нет, мы накажем его по-другому.

– Как? – одновременно спросили Гунвальд и Герон.

– Пока не знаю, но обязательно что-нибудь придумаю.

*****

К тому времени, когда у драконоборцев объявили последний свободный день, у Дилля созрел план мести коварному торговцу.

– Мы будем бить по самому больному для него месту, – сказал он Гунвальду и Герону.

– И детей у него уже никогда не будет, – кровожадно улыбнулся каршарец.

– Нет, Гунвальд, не туда. Бить будем по его кошельку.

– О, – варвар озадаченно почесал затылок. – Думаешь, это больно? У меня кошель несколько раз даже срезали – уверяю тебя, я ничего не почувствовал.

– Верь ему, – монах похлопал варвара по плечу. – Дилль дело говорит – Джилбрун всегда был скрягой, каких поискать. Вот только как именно ты собираешься это проделать?

– Для начала мне нужны деньги – чем больше, тем лучше. А ещё твоя помощь, Герон.

– Моя? – изумился монах.

– Да, ты будешь продавать чудодейственные эликсиры из знаменитого Карлисского монастыря. Эти эликсиры творят настоящие чудеса – они даже мёртвого на ноги способны поднять. Мужики от них в постели становятся похотливыми и неудержимыми демонами, а женщины взлетают на вершины блаженства. Словом, эти настойки – знак высшего благоволения Единого к людям, и только крайняя нужда заставила настоятеля Карлисского монастыря отправить тебя, скромного брата Герона, продавать чудодейственное средство в столицу. Ну, как?

– Что-то я не припомню никакого Карлисского монастыря, тем более знаменитого, – пробормотал монах.

– Зачем нам продавать такое волшебное средство? Лучше сами его выпьем, – заявил варвар.

Дилль закатил глаза к потолку пажеской казармы, расписанному картинами из жизни древних воителей, и вздохнул.

– Чувствую, мне придётся тяжко. Это просто легенда такая, – и, видя, что объяснение запутало варвара ещё больше, добавил: – Придумал я всё. Про монастырь и эликсир.

– Тьфу! – сплюнул каршарец. – А я-то подумал…

– Так, Гунвальд, ты особо не старайся ни во что вникать – ты в этом деле участвовать всё равно не будешь. Иди, поспи, – Дилль решительно указал на кровать. – А нам с Героном кое о чём потолковать нужно.

– Почему это я не буду участвовать? – обиделся каршарец. – Я хочу лично начистить рыло этому хорьку.

– Потому что Джилбрун тебя знает. Ты же не хочешь испортить нашу месть? Нет? Тогда отдыхай и не мешай взрослым дядям обсуждать важные дела.

Каршарец искоса посмотрел на "взрослого дядю", который макушкой не доставал ему до плеча, некоторое время постоял в раздумьях – а не дать ли нахальному "задохлику" подзатыльник, потом решил, что "не дать", ибо Дилль старается для него же. Спать Гунвальд не пошёл, но и в разговор больше не встревал – только слушал, что придумал рыжий пройдоха.