Младший брат дракона полностью

Оставалось придумать такую страшилку. Дилль принялся лихорадочно соображать, но обычно такой изобретательный, сейчас он ничего придумать не мог. Ну что с ним может случиться? Разве что нападёт на него кто? К примеру, хиваши или стая бродячих собак. А он тут валяется, весь такой беспомощный… Нет, тут же с сожалением подумал Дилль, никакой враг на него не нападёт, когда рядом сидит огромная чёрная драконица. Этот вариант отпадал.

Ещё может пойти ливень и утопить его. Дилль честно попытался представить себе такой силы ливень и не смог. К тому же, облаков на небе раз, два и обчёлся. Из них выльется разве что слепой дождик.

Оставался огонь. Совсем рядом горела крыша дома, подожжённого Тринн. Вот она, реальная опасность! В любое мгновение крыша может рухнуть, и тогда рядом с Диллем упадут горящие брёвна, а жаркий огонь начнёт жечь его неподвижное тело, причиняя нестерпимую боль.

Тут Дилль в самом деле забеспокоился. Проклятье, а ведь горящий дом действительно рядом, и никто тушить его не собирается. А неконтролируемый огонь – штука чрезвычайно неприятная. За те двадцать лет, что Дилль прожил, он практически каждый день сталкивался с огнём, но то был огонь ручной, послушный человеку. И при этом ожоги случались с постоянством, достойным лучшего применения.

Порывы ветра периодически доносили до него горячий воздух. Дилль начал вспоминать, какой он – огонь, чтобы вызвать в себе ощущение ужасной опасности и заставить тело повиноваться. Во-первых, огонь жжётся. Во-вторых, он опасен и способен убить всё живое. В-третьих… тут Дилль задумался. Да, огонь ужасен в своей необузданной мощи, но, справедливости ради, надо отметить, что не всегда приносит только беды. Он дарит тепло озябшим и сохраняет жизнь замерзающим. Огонь – символ домашнего уюта. В огне из куска руды рождается сталь. А когда человек умирает, говорят, что погас огонь его души.

В общем, заключил свои измышления Дилль, без огня человек не стал бы человеком, а бродил бы в потёмках как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. И тут он сообразил, что выступая одновременно в роли прокуратора и адвоката огня, он набрал доводов больше "за", чем "против". Соответственно, убедить себя в ужасающей опасности от соседствующего пожара не сумел. Что бы ещё придумать?

– Поздравляю! – послышался драконий рык, и над ним появилась морда Тринн. – Ты сумел.

– А что я сделал? – поинтересовался Дилль и удивлённо распахнул глаза – он, оказывается, мог говорить.

И не только говорить – руки и ноги перестали дёргаться и вели себя как вполне законопослушные члены организма. Дилль уселся, постанывая от боли во всём теле – такое впечатление, что его долго и усердно били.

– Ты определился.

– Определился? – озадаченно переспросил Дилль. – С чем?

– С принадлежностью, – пояснила драконица, чем ещё больше запутала Дилля. – Правда, не без странностей, ну, да теперь уже ничего не поправить. В завершение тебе нужно обрести внутреннее равновесие – и это ты тоже должен сделать сам.

– Да я, вроде, и не шатаюсь, – попытался пошутить Дилль, однако в противоположность сказанному покачнулся от внезапно навалившейся слабости и едва вновь не распластался на земле.

Тринн шумно фыркнула, явно не оценив его потуги пошутить.

– Ты подтвердил владение телом, а теперь должен подтвердить владение духом. Тот, кто не может совладать с силой, становится её рабом. Только ярость поможет дракону преодолеть себя. Ты всё понял? – драконица заглянула в лицо Диллю, изогнув длинную шею и став похожей на громадного чёрного лебедя. – А, теперь я должна возвращаться. Если выживешь и окажешься в Запретном пределе, младший брат, заглядывай в гости. Так и быть, есть тебя не стану.

Огромные чёрные крылья на мгновение закрыли солнце, когда Тринн взлетела. Сделав круг и проревев на прощанье, она полетела на восход и вскоре скрылась из виду. Дилль ошарашенно смотрел ей вслед, забыв обо всём на свете. К действительности его вернул голос монаха:

– Дилль, – сиплым шёпотом сказал Герон, – как думаешь, она совсем улетела?

– Нет, частично, – хмыкнул Дилль. – Ну ты и спрашиваешь, мне откуда знать? А чего шепчешь?

– Голос сел. Наверное, от страха. Когда она надо мной свои зубищи оскалила, думал всё, конец. Никогда в жизни такого ужаса не видел.

Герон встал и пошёл к развалинам дома, куда драконица отправила каршарца. Дилль с трудом поднялся – его мотало из стороны в сторону, и спросил:

– Как он?

– Живой, только башку немного разбил, – просипел монах. – Да на заднице синяк здоровенный.

Герон влил остатки вина из фляги в рот пострадавшего. Живительный нектар привёл северного варвара в чувство – Гунвальд закашлялся, затем резво вскочил на ноги.

– Где дракон? – завертел он головой. – Я сейчас его точно прибью!

– Штаны надень сначала, – усмехнулся Дилль. – И вообще, с чего ты решил дракону показывать свою задницу? От магии совсем башню снесло?

Каршарец поспешно натянул штаны.

– А как бы Герон к тебе подобрался? Дракон же не хотел от тебя отворачиваться. Вот и пришлось придумывать на ходу, – несколько смущённо пояснил Гунвальд. – А что, сработало ведь.