– Нет! – Лицо василевса налилось кровью. – Слышать ничего не хочу! Убирайся! Куда хочешь! К Ваське, к жандармам своим, к чёрту!.. И ты тоже! – рявкнул он на Орлова.
Тауберт поднялся, щёлкнул каблуками и, печатая шаг, направился к двери. Орлов оказался рядом.
– Сергий Григорьевич… и ты, Никола…
Шеф Жандармской стражи замер на месте, по-уставному повернувшись кругом через левое плечо.
– Отрядите два эскадрона кавалергардов. Встретим Ейсмонта как полагается. Сперва встретим, потом проводим. Хотя бы его…
Перейдя реку, собранные Росским полки, общим счётом на усиленную дивизию, наступали дерзко, словно целый корпус и как бы не армия.
Пограничный фольварк Аттельбейн встретил русских зияющей пустотой. Окна и двери аккуратно заколочены, колодец – засыпан песком.
– Ничего не пожалели, – хмыкнул Сажнев.
– Песок легко вычерпать можно, – не согласился казачий полковник Менихов, – значит, рассуждают насчёт возвращения.
– А что б им и не вернуться? – пожал плечами Росский. – Мы не с ливонцами воюем и даже не со здешними немцами.
Менихов зло прищурился.
– Погодите, Фёдор Сигизмундович, они нам ещё в спину стрелять станут, эти самые, с которыми «не воюем», да на солдат одиночных по ночам нападать. Красного петуха им пустить бы, чтоб знали!
– Полковник, полковник! – поморщился гвардионец. – Что у вас за речи?
– Вы же бывали на Капказе, Фёдор Сигизмундович?
– Бывал, – спокойно парировал Росский. – И не один раз.
– Тогда о чём спорим? – усмехнулся в чёрные усы казак. – Как горцев за набеги учили?
– Ливонцы с немцами через Млаву скот угонять да хлеба жечь не ходят, – возразил Росский.
– Пойдут! – посулил Менихов. – Всенепременно пойдут!
– Когда пойдут, тогда своё и получат, – закончил спор гвардионец, трогая лошадь. Солдаты шли весело, после Заячьих Ушей подтянули какие ни есть обозы, люди поели горячего.
Широко разбросав казачьи разъезды, держа наготове гусар и улан, буде баварские драгуны дерзнут появиться вблизи наступающих русских колонн, новоявленная Млавская бригада осторожно прощупывала дорогу. Росский помнил об опасностях, немцы с ливонцами могли ударить во фланг, попытаться отрезать от реки – однако фон Пламмет не торопился предлагать бой. «Чёрные волки» с пехотой исчезли, как ранний снег под солнцем.
Унялась и погода. Дни стояли серые, но, по счастью, сухие.
Остались позади и другие, кроме Аттельбейна, пограничные фольварки – пустые, брошенные жителями, вывезшими всё до последней соломинки.
Солдаты шагали мимо аккуратно выложенных каменных изгородей, добротных кирпичных домов под черепичными крышами – здесь жили немцы, рыцарские потомки, и мимо отнюдь не справных ливонских деревушек, где обитали арендаторы. Там русских тоже встретила пустота.
– А эти-то чего сбёгли, – переговаривались сажневские стрелки, – чего спужались-то? Мы ж своим вернославным помогать идём, а не местных зорить, так ведь?
– Небось немчуры своей послушались, – заявлял унтер Петровский. – Германец тут заместо барина, как скажет, так всё и сполняют. А куда им деваться? Землица-то вся под немцем.
– Ишь ты, Петровский! – услыхал унтера Сажнев. – Где ж ты у меня этакой политической экономии набрался?
– Виноват, ваше благородие, Григорий Пантелеевич, капли во рту не было! Нигде не набирался, господин подполковник! Да и как можно, в походе-то!
Унтер отвечал не по Уставу, но тем-то и был силён Югорский батальон, что его командир знал, когда оный Устав надлежит спрашивать до последней буквы, а когда достаточно и просто формальности.
– Да не про то я, – рассмеялся Сажнев. – Откуда ты столько про Ливонию знаешь?
– Читал, ваше благородие!
– Где? – непритворно удивился командир югорцев.
– Так, ваше благородие, когда в Анассеополе стояли да разговоры про Ливонию шли, я и решил, мол, разузнаю побольше. В увольнение когда вы меня отпустили, в библио́теку отправился. Благо она для нижних чинов бесплатная, спасибо государю-батюшке. – Унтер лукаво ухмыльнулся.
– Верно! – вспомнил Сажнев. – Это когда ты, братец, в город отправился краше, чем на государев смотр?
