По завершении пятиминутных речей стартовали те самые долгожданные дебаты. И хотя устроители телеэфира втайне надеялись, что на их глазах развернется острая полемика с обсуждением множества наболевших и волнующих общество вопросов – с апелляциями к публике, со ссылками на исторические параллели и прочей шизней – на деле получилось как обычно: чинно-благородно, то есть заурядная вялотекущая говорильня без особого энтузиазма и оптимизма насчет грядущего преобразования России и наращивания ее позиций в мире иллюзий. Партийные лидеры, словно слесари, которых выдернули на работу сверхурочно, да еще и суют нос не в свое дело, лезут тут с неудобными вопросами, какие только и можно услышать в предвыборный период, лениво и академично переводили тему в удобное для себя русло. Между собой перебрасываясь осторожными и умеренными обвинениями, на которые раздавались заученными ответами на много раз задаваемые вопросы. В студии же совершенно ощущалось, что на самом деле особых претензий ни у кого здесь друг к другу нет и в помине. Ведь все при своих и все на местах. Все сыты, обуты, обогреты, словом, при делах. Все исправно выполняют уготованные роли. Одни – крепких хозяйственников и державников, твердо знающих куда ведут страну, другие изображали, что упорно им оппозиционируют, а при случае якобы с легкостью готовы поменяться с ними ролями… И неплохие актерские навыки позволяли всем им быть там, где они есть – в тепле и достатке.
Немного больше остальных Никите запомнился пассаж главаря либеральных демагогов, который, словно пытаясь реабилитироваться за эпизод с девочкой, хотя бы попытался сделать шоу и взволновать мутную водичку: «Вы только вдумайтесь повнимательней, кто является символом правящей партии, этих надменных подонков – это ведь медведь! Стоит ли говорить, что медведь – животное для человека опасное. Очная встреча с медведем крайне нежелательна для представителей нашего народа, поскольку не сулит никому ничего доброго и вечного. Точно так и встреча с представителями «Двуединства» для народа чревата сплошными неприятностями. Ведь можно и ослепнуть от этих бесконечных мигалок, оглохнуть от их медвежьего рева, да и просто спятить от расхождений между говоримым и реально делаемым. И не будем забывать, что в глазах иностранцев, которым мы так стремимся понравиться, наш медведь – это символ бюрократической неповоротливости и неуклюжей грубой силы, с которой все у нас делается. И вся Россия для них – глухой и непролазный лес, полный неожиданностей и опасностей, к тому же с ужасным инвестиционным климатом. Так к чему уважаемая партия «Двуединство» тиражирует образ медведя? Не потому ли, что ведает, где мед, где самые сладкие кусочки, а? Не потому ли, что все тащит в свою берлогу? Так-то! Мы вам спуску не дадим, все раздадим народу, до последней пасеки! Любите медок, любите и холодок!».
Около двух часов в итоге длилось это утомление духа, пока режиссер не выкрикнул «Снято». Тут-то все как-то неожиданно и закончилось. Партийные вожди при выключенных камерах двинулись друг к другу обниматься и брататься, словно старые друзья, не видевшиеся уже дня два, как раз с последней пятничной парламентской сессии, которую, правда, все опять закосили, забив на нее. Хотя на ней и обсуждался законопроект, обязывающий студентов быть на всех лекциях… И вот теперь в них пришло понимание, что все эта неприятная условность и дань типа демократии, согласно которой они должны отчитываться перед нижестоящими, то есть вообще перед не пойми кем, слава богу, позади…То есть можно тряхнуть стариной и пойти в баню. Вдохнув воздух подлой грудью, партийцы потянулись на выход, в благоустроенность коридора, позабыв, кажется, даже толком попрощаться с публикой, чье расположение они якобы все это время пытались завоевать. Символично, что наспех приклеенный к студийной декорации плакат «Россия без мздоимства и лихоимства!» уже покосился и сползал вниз, готовясь к полному падению.
