Фантастическое допущение в рассказе Олеси Чертовой «Точки пресечения» мягко говоря совсем не ново, но СЏСЂРєРёРµ романтические краски заставляют об этом забыть. Любовь может все, и человек ради любви способен на все.Джон Маверик в рассказе «Зеркало» поднимает молодежные темы и рассматривает РёС… в необычном ракурсе.Кафкианский рассказ «Цукаты» Наталии Гиляровой несомненно доставит удовольствие гурманам.Рассказ-притча Кирилла Луковкина «Зов небес» радует неожиданной концовкой.Если в прошлом номере Леонид Шифман доказывал, что в Р
Разбирать елку Кира не любила. Мрачное это какое-то занятие, словно к обряду погребения ее готовишь. Снимаешь игрушки, мишуру, отключаешь гирлянды и все – жизнь замирает. И сразу становится видно, что веточки уже засохли и из них ушла жизнь. И потом бедное деревце выволакивают и выбрасывают на помойку. И оно еще несколько дней валяется возле мусорных баков рядом с такими же окоченевшими елками. И проходя мимо нее, ты испытываешь чувство вины, ведь было это деревце частью твоего праздника, жило рядом с тобой, в твоем доме, оно было твоим, а теперь ты вышвырнул его вон и отводишь глаза, когда проходишь мимо. Хотя узнаешь, даже не глядя, где она, твоя елка, среди горы остальных.
Для Киры это было мучительно с детства, поэтому она очень долго верила в сказку, которую для нее придумал папа, о том, что елки после праздника собирает дед Мороз, облетая город ночью. Поэтому в детстве Кира иначе смотрела на горы елок на улице.
– Вот видишь, ночью дед Мороз уже все собрал, – говорил папа, показывая на очищенную от елок территорию возле мусорных баков.
Папа придумал эту историю совсем по другому поводу. Маленькая Кира очень огорчалась, когда праздники заканчивались, и не позволяла елку до марта убирать. И когда родителям надоело смотреть на облезлое дерево и слушать истерики дочери, папа придумал историю про деда Мороза.
– Вот не вынесем елку из дома вовремя, и дед Мороз не успеет ее забрать, тогда ее сожгут на свалке.
У Киры от страха замирало сердце.
– А сколько ночей дед Мороз прилетает за елками? – испуганно шептала девочка.
– Три ночи, – уверенно сказал папа. – Три последние ночи января.
С тех пор Кира очень беспокоилась, как бы ни пропустить доброго дедушку и обеспечить елочке достойное будущее.
Но это было в детстве. А сейчас девочка выросла, и сказка закончилась, осталась только слабая надежда на чудо. Кира снимала игрушки с пожелтевших веточек елки, испытывая привычную грусть. Праздники прошли, начинались суровые будни.
В дверь позвонили. Кира положила в картонную коробку красный шарик и направилась к двери.
– Привет, мышка. – На пороге стоял Вадим, от него пахло дорогим парфюмом и морозом.
Кира молча смотрела на парня, придерживая рукой дверь. Вадим широко улыбнулся.
– Ну, Кирюш, ты на меня что – всю жизнь дуться собираешься? Войти-то пригласишь?
Кира не двинулась с места. Вадим шагнул вперед и, мягко отстранив Киру, вошел в прихожую. Кира препятствовать не стала. Ей, невысокой девушке среднего телосложения, сложно противостоять Вадиму с его метр девяносто ростом, да и спортзал он посещает регулярно. Вадим снял дубленку и разулся.
– Ох, ну и квартирка у тебя, – поморщился он. – Жуть. И какому идиоту пришло в голову из коммуналки отдельные квартиры делать?
Кира разговор поддерживать не стала, она снова подошла к елке и стала снимать игрушки. Вадим с улыбкой наблюдал за ней, сидя в кресле.
– Значит, ты мне бойкот объявила?
Кира молчала.
– Ну, хорошо. – Вадим встал и приблизился к девушке. – Малыш, прости меня. Он обнял ее за плечи и уткнулся лицом в короткостриженый затылок. – Ты знаешь, что я не переношу, когда на тебя другие мужики засматриваются. Я ревную ужасно, просто с ума схожу. А этот лез нагло...
Кира поморщилась.
– Да не лез он никуда. Это мой одногруппник, мы просто шутили. И потом, – Кира освободилась из объятий и повернулась к Вадиму лицом. – Если мужчина ревнует, то он мужикам рожи бить должен.
– Так я никого не бил...
– Разве, что не бил, – с досадой произнесла Кира и подтянула вверх рукав свитера: на руке, чуть повыше запястья, красовался багровый кровоподтек.
– Это я, что ли? – Вадим испуганно посмотрел на Киру. – О, боже, солнышко, прости... – Он схватил руку Киры и прижался к синяку губами. – Я подонок и урод. Я не хотел, я пытался увести тебя оттуда... прости... Просто в этом черном платье ты такая сексуальная, что с ума сойти можно. Мне кажется, на тебя все мужики наброситься готовы.
– Тебе кажется, – тихо проговорила Кира.
– Прости меня, прости... – Вадим взял в ладони ее лицо. – Что мне сделать, чтобы ты меня простила?
Кира отвела взгляд.
– У меня ведь для тебя есть подарок, - спохватился Вадим. - Из-за этой дурацкой вечеринки я совсем забыл про твой подарок! Посмотри.
Вадим достал из кармана голубую замшевую коробочку и протянул Кире. Она не взяла. Тогда он сам открыл ее и достал довольно массивную золотую цепочку, на которой красовался кулон в виде скрипичного ключа, сплошь украшенный прозрачными камушками.
– Это настоящие бриллианты! – восторженно произнес Вадим. – Не фианиты. Слышишь?
Кира молчала. Вадим засмеялся.
– Ты хоть представляешь, сколько это стоит, дитя пролетариата?
Кира отрицательно помотала головой. Вадим схватил ее на руки и закружил по комнате.
– Ладно, пусть ты не понимаешь его ценности, но хоть сама безделушка тебе нравится?
Кира кивнула и впервые за все время улыбнулась.
– Если это очень дорого, то я не возьму.
Вадим плюхнулся в кресло и усадил Киру себе на колени.
