- А ты, ты хотел бы быть бессмертным?
- Нет, однозначно нет.
- Почему?
Я пожал плечами.
- Зачем мне бессмертие? Даже звезды смертны.
- Это да... Я, кстати, тоже не вечна. Вот устареет корабль, его спишут, и я сгину в небытие вместе с ним.
- Это тебя пугает?
- Немного. Хотя я знаю, это случится нескоро, совсем нескоро... Но рано или поздно это будет.
- Мне кажется, не стоит бояться небытия. Мы из него пришли и в него уйдем. Там нет страданий. По крайней мере, я не помню.
- Ты не доволен своей жизнью?
- М-м-м...
- Разочарован?
- Знаешь, человеческая жизнь такова, что рано или поздно приносит разочарование. Если, конечно, человек не толстокожий самовлюбленный эгоист. Не знаю уж, в чем тут дело... Вот я думаю в последнее время. Мне уже за шестьдесят, и жизнь свою я посвятил космосу, и что? Чем я занимаюсь? В чем перспективы? Что меня ждет? В лучшем случае пенсия и жизнь в резервации для космонавтов. Что с того, что произойдет чудо, и я вдруг стану вечно молодым и бессмертным? У меня постоянно будет один и тот же набор потребностей и удовольствий. Если и быть бессмертным, то не человеком.
- Ага... - задумчиво произнесла Акару, - Знаешь, у вас, у людей, самое сильное, самое значимое чувство - это чувство любви. Но очень часто, почти всегда это чувство замкнуто на инстинкт размножения. И иногда так и хочется вас, людей, спросить: чего вы этим чувством так гордитесь? Неужели у вас, у людей, нет чего-то более... Более великого чувства? Неужели нет ничего такого, что бы, например, соответствовало этим звездам, этой Великой Пустоте, этой вечности? Вы ведь вырвались в космос, создали нас!
- Не знаю... Не могу ответить за все человечество. Есть чувства ко всему этому вокруг. И что делать с этими чувствами, я не знаю. Их даже словами выразить трудно.
- Хочешь взгляд со стороны? Возьмем, например, нашу экспедицию. По прибытии на планету вы развернете сеть терраформаторов, оставите кучку роботов для их обслуживания. и мы улетим. Лет через двести-триста на поверхность тех планет, где вы инициируете процесс создания или корректировки атмосферы, можно будет выйти без скафандра. Еще через пятьдесят прибывшие к этому времени поселенцы смогут снабжать себя натуральными овощами, мясом и фруктами. И что? Зачем все это? Все, что вы делаете, вы делаете для себя, для удовлетворения своих нужд. Куда бы вы ни прибыли бы, вы влачите с собой свой кишечно-желудочный тракт с мочеполовой системой и в каждом новом мире строите себе теплый нужник... Вырвавшись в космос, вы остались людьми!
- А что ты хотела? Что нам еще делать? Разве мы виноваты, что мы такие? Наверное, найди мы в космосе что-то важное, интересное, необычное, все было бы не так плохо? А для кого нам надо что-то делать, если в космосе кроме нас никого нет? Ты же знаешь, нет в нем ни инопланетян, ни даже микроорганизмов. Не говоря уже об инопланетных растениях или животных. По крайней мере, ничего такого до сих пор не обнаружено.
- Да, я постоянно слушаю эфир. На всех диапазонах, частотах, только обычный шум эфира.
- Я тоже иногда думаю, что мы, люди, здесь делаем? Но что нам делать, если мы ищем братьев по разуму, а находим только пустынные пейзажи, подобные лунным или марсианским?
- Может, в этом есть какой-то намек? Может, дело в том, что вы ищете не то и не там?
- Может быть. Не знаю.
Мы помолчали. "Может, в этом наше благословение и проклятие, - подумал я, - благословение потому, что нам дали возможность почти беспрепятственно распространится по вселенной, проклятие потому, что вместо того, чтобы искать нечто, может, Бога, мы ищем чужой разум, с которым хотим сравниться, с которым хотим подружиться, которого хотим ужаснуться и с которым, скорее всего, мы будем воевать. Но как можно ничего не искать среди такого количества звезд?"
- Не жалеешь, что ты здесь?
- Можно узнать, чего ты хочешь от меня? Как техник, я проверку прошел?
- Да.
- А как философ?
- Нет, - хихикнула она.
- Зачем эти вопросы?
- Хиггс, мне нужно, чтобы ты ответил еще на пару моих вопросов.
- Зачем?
- Я хочу понять, чего ты хочешь.
- От кого?
- От жизни.
- Зачем?
- Так надо, поверь.
- Для кого?
- Для тебя, для меня.
- Хорошо, - обреченно вздохнул я.
- Значит, ты пожалел, что стал космонавтом?
О, господи! Я как мог сел. Опять силы оттолкнули меня от обшивки и попытались вытолкнуть в космос, но я схватился за фал и удержался. Теперь я сидел, крепко держась за поручень, как бы свесив, насколько это возможно в невесомости, ноги с края платформы.
- Тогда у меня встречный вопрос. Будут ли мои ответы иметь какое-то влияние на мою карьеру, зарплату и пенсию? Это официальное интервью?
- Нет. Это неофициальное общение двух разумных существ. Вполне добровольное, дружеское и не имеющее никаких последствий.
- Тебе можно верить?
- Да, клянусь этими звездами, что сияют вокруг.
- Я думал над этим вопросом, - сказал я.
