Я все время откладывал написание отзыва на фильм "Симпатическая угроза", хотя пообещал организаторам закрытого просмотра написать отзыв скоро и развернуто. Причиной моего нежелания был страх. Страх мистический, метафизический, если угодно, природа коего крылась в странном ощущении, возникшем сразу же во время просмотра.
Но все сроки прошли, объективных причин тянуть я не нашел, поэтому, преодолевая свой странный страх, приступаю к отчету. Вам, уважаемые читатели и возможные зрители, судить, обоснованы мои страхи или нет, стоит ли смотреть этот фильм или нет, словом - я лишь постараюсь добросовестно изложить свои впечатления от него. Кроме того, возможно, вы уже видели "Симпатическую угрозу". В таком случае вы просто сравните свои впечатления с моими.
Так получилось, что, сам того не желая, я стал считаться большим любителем и даже знатоком странного кинематографического жанра - мокъюментари, квазидокументалистики. Причиной тому стали три рецензии, написанные мною на фильмы-мокъюментари, в прошлом году вышедшие на экраны. Между тем отношение мое к этому жанру довольно сложное.
Чем более развитыми оказываются технические средства кинематографа, способные имитировать документалистику, архивные кадры, тем более странными и неуверенными становятся попытки конкретного кинокритика (меня - в данном случае) отделить фантазию создателей фильма от реальности. Что в этом жанре мокъюментарно, а что - документально? Что - имитация, а что - подлинное событие? И - главное - какова цель создания странного этого киногибрида? Только ли развлечь? Только ли рассказать о том, как не случилось нечто, но могло бы случиться?
Может быть, есть и иные цели, выходящие за рамки искусства?
С самого просмотра "Симпатической угрозы" (а это - два месяца!) я прекратил посещение кинотеатров. Мало того: я стараюсь не смотреть кинопрограммы по телевидению. Причина тому - страх, в котором поначалу не хотелось признаваться. Надеюсь, после внимательного прочтения этого очерка-рецензии, природа моего страха станет понятной и даже покажется вполне естественной - по крайней мере, некоторым из читателей. Хочу лишь сказать, что этот страх отнюдь не связан с голливудскими монстрами, вампирами, динозаврами и прочими порождениями фантазии Лукаса или Спилберга, Скотта или Кэмерона - бутафорию я воспринимаю не более чем бутафорию, да и, слава Богу, могу проводить грань между экранной сказкой и реальной жизнью. Психика моя вполне устойчива, к психиатрам я не обращаюсь и необходимости такой, пока что, не испытываю. Если же все то, о чем говорится в этих записках, покажется читателям (тем более - зрителям) чрезмерным, просто игрой воображения, - что же: в этом случае они (читатели-зрители) могут воспринимать мои выводы как фантазии. Я нисколько не обижусь. На что тут обижаться?
Пожалуй, достаточно предварительных объяснений. Пора переходить к сути дела.
Фильм начинается хроникой 1920-х годов - веселая послевоенная жизнь. А на ее фоне звучит веселая и, на первый взгляд, непритязательная песенка, которую поет легкомысленный женский голос под столь же веселый аккомпанемент диксиленда:
Впрочем, легкомысленной песенка кажется не до конца, а почти до конца. Во время последнего куплета на экране - кадры кинохроники показывают уже не веселую жизнь, а первые группы марширующих по улице штурмовиков с факелами и штандартами, украшенными свастикой. Последний кадр в хронике - портрет улыбающегося Гитлера, уходящий в затемнение...
На черном фоне возникает титр: "1918 год, Мюнхен". После этого начинается рассказ о создании немецкого оккультного "Общества Туле", основанного именно в Мюнхене и именно в 1918 году. Я читал, в свое время, немало статей об оккультной практике нацистов, так что ничего нового кинорассказ о "Туле" мне не сообщил. Разве что, глядя на портрет основателя общества, мистика, теософа и авантюриста Рудольфа фон Зеботтендорфа, я еще раз подивился его внешним сходством с фюрером Третьего Рейха.
Вскоре появился и первый персонаж фильма, который в дальнейшем стал одним из трех своеобразных Вергилиев в путешествии зрителей по запутанной и загадочной вселенной фильма.
