Я вдруг понял, что он ничего не знает, думает, все в порядке. Это поразило меня, я сидел и ничего не мог сказать.
– Значит, ты живой, – сказал я.
Это звучало очень глупо.
– Конечно, живой, а каким я должен быть?
Отец рассмеялся.
Сказал, что меня похитили, но отец не верил. Он видел, что я не в себе. Решил, расскажу ему все потом, не сейчас.
– Ладно, я пойду.
Отец настаивал, чтобы я остался, забеспокоился.
– Все нормально, не переживай, я действительно не в себе, – сказал и ушел.
Хорошо, что с отцом все в порядке.
Что дальше?
Поехал в редакцию и сразу направился к Кудрявцеву. Он был на месте.
– А, это вы, – презрительно сказал он, когда я вошел в кабинет.
– Извините, меня не было две недели, со мной кое-что случилось.
– Вас не было две недели? – поднял брови Кудрявцев. – Не замечал.
– Не замечали?
Я рассказал ему все, что со мной произошло. Он слушал внимательно и был поражен. Кажется, поверил мне.
– И что вы думаете делать? – спросил Кудрявцев, когда я закончил.
– Сейчас поеду в полицию.
– Не надо в полицию. Напишите все, что вы мне сейчас рассказали. Это будет сенсационная серия материалов.
Не мог написать ни знака. Пробовал начать разными способами, гулял, пил, сидел в кафе, но это вызывало только смех. То ли это была психологическая травма, то ли еще что-то, но я не был способен выполнять даже самые простые журналистские задания, с которыми раньше легко справлялся. Кудрявцев стал нагружать меня ими, когда понял, что через две недели я не сдал ему ни строчки «Миллон знаков под потолком» – так мы решили назвать серию материалов. Кажется, Кудрявцев через какое-то время решил, что я все выдумал.
Я часто подходил к тому месту, откуда вышел на свободу. Думал, меня будет охватывать паника и жуткий страх. Вместо этого чувствовал приятное возбуждение, подъем сил. Как-то раз мне показалось, что я увидел Роберта Маркина, стоявшего вместе с бездомными и получавшего бесплатную пищу из фургона какой-то благотворительной организации. Думал, подойти или нет, решил не подходить.
В полицию я так и не пошел. В голову закралась странная мысль, что меня могут тоже посадить в тюрьму, ведь там, в комнате, я убил человека. Гнал эти мысли, уверял себя, что это полная ерунда. Это была чистой воды самооборона. И все-таки в
полицию обращаться не стал.
Все вокруг казалось мне какой-то несущественной ерундой, жизнь потеряла смысл. Теперь мы часто созванивались с отцом, он беспокоился за меня. Я решил не рассказывать ему, что со мной произошло. Просто заболел, был не в себе, что-то вроде белой горячки. В одном из разговоров спросил отца, кто все-таки приходил тогда, в детстве, каждый день. Ответ меня поразил. Отец сказал, что нет смысла больше скрывать, прошло столько времени.
– Помнишь, внизу жила сумасшедшая соседка, ее все Боней называли. Глухонемая старуха. Ей все время мерещилось, что мы ее заливаем. Каждый день она приходила в одно и то же время. Я как-то интуитивно понимал ее жесты. Помнишь ее? Такая худая, как смерть. Поэтому я ее так и называл.
– А зачем ты сказал несколько лет назад, что умрешь, если я не приду на твой день рождения?
– Я так сказал? Не помню, пошутил, наверное. А почему ты спрашиваешь?
Какая-то ерунда. Полная чушь. Меня раздражало все вокруг, а разговор с отцом только усилил ощущение полной бессмысленности происходящего здесь, в большом мире.
Когда я вновь оказался у двери, из которой вышел на свободу, в моей голове уже твердо засела одна идея, и я намеревался ее осуществить. В тот день бездомным снова раздавали пищу, я долго ждал появления Роберта, однако он не пришел.
С тех пор я дежурил там каждый день, но он не появлялся целую неделю. Много раз прокрутил в голове сценарий разговора, возможные варианты. Думал, как действовать, если все пойдет не так. Больше не мог думать ни о чем другом, только об этом, перестал ходить на работу. Телефон разрядился и больше я его не заряжал. Ел чисто механически, покупая растворимую лапшу и заливал ее апельсиновым соком.
Через неделю понял, что надо найти Роберта любым возможным способом. Написал ему сообщение там, где мы раньше переписывались, с предложением о встрече. Провел за монитором целые сутки, ожидая, когда он прочитает сообщение.
Посмотрел на часы, когда это случилось. 7 часов 14 минут. Светало. Роберт Маркин ответил: «Давай встретимся». Назначил время и место.
Мы встретились там, где бездомным дают бесплатную горячую еду. Я сразу сказал, что все знаю, а он не отрицал. Роберт не извинялся, не находил оправданий, он просто кивнул. Заверил его, что не буду обращаться в полицию, мне это не нужно.
– Я снова хочу туда.
Объяснил ему, что должен попасть в эту комнату и пройти все заново, только на этот раз пусть не уничтожает написанное.
– Я теперь вообще не могу писать, мне надо снова испытать все это.
Роберт даже не удивился, но отказал. Он рассказал мне об искусственном интеллекте, оказывается, это он общался со мной и давал задания. Мне было все равно, меня интересовало другое.
