Поводов для огорчений и радостей было очень много, как у всех людей. Главной радостью, пожалуй, была радость постоянного познания мира, достигнутого мудрецами прошлого, современниками и мной вместе с ними. При этом неважно было что познано – далёкие галактики, вирусы, элементарные частицы или творения художников, музыкантов, поэтов.
Радость познания не покидает меня до сих пор.
Взрослел, развивался, жизнь становилась всё интереснее и богаче событиями. Достиг некоего заметного уровня.
И только теперь началось: уставать стал быстрее, соображать не так быстро, забывать накопленное в памяти богатство, наконец, видеть, а потом и слышать всё хуже и хуже.
А мир и жизнь непрерывно изменяются, а интерес и стремление всё понять и объяснить сохраняется. Пытаюсь, но, увы, на основе старых, то есть устаревших знаний и потому часто не соответствующих новым научным данным, более полным и правильным современным представлениям. Это огорчает.
Но, во-первых, всё-таки пытаюсь и вовсю размышляю и, во-вторых, бывает с успехом постигаю и объясняю лучше (проще), чем другие дипломированные учёные и интеллектуалы. Это утешает.
А что во мне самое слабое?
Слабое (очень слабое) знание иностранных языков. Говорил, но только удовлетворительно, на немецком и чуть-чуть на английском.
При моей склонности к теоретическому анализу слабое (постепенно забываемое) владение математическим аппаратом. Очень слабое владение методами решений уравнений в частных производных.
Я с трудом постигал орфографию и до сих пор не могу считать себя вполне грамотным. Только в зрелом возрасте я узнал, что принадлежу к 10 % людей, страдающих генетически обусловленным дефектом – дисграфией – неспособностью к грамотному правописанию. Среди них много выдающихся представителей рода людского, в том числе среди гениев и даже писателей (А. Эйнштейн, У. Черчиль, В. Маяковский, А. Андерсен, А. Кристи и др.). Это утешало, но не избавляло от необходимости постоянно заглядывать в словарь.
