Наш мединститут всегда был заведением имеющим в своей географии студентов со всего земного шара. Сколько раз я был свидетелем того, как китаец разговаривает с эфиопом на русском. И меня всегда это веселило. Но это уже было после распада Советского Союза, а сейчас здесь обучались только наши будущие светила медицины.
И вот практически прямо напротив мединститута мы и жили. В новенькой девятиэтажке, введённой в эксплуатацию всего три года назад. До этого мы жили в деревянном бараке на четыре семьи. Совсем недалеко от места нынешнего проживания. Как маме удалось получить трёхкомнатную квартиру, для меня было загадкой. А вообще, я не особо вникал в это дело. Помогла ребёнку или внуку кого-нибудь высокопоставленного партийного деятеля, вот тот и подсуетился.
На лавочке возле подъезда сидела соседка, которая увидев меня тут же подскочила и не дожидаясь, пока я подойду, сама подлетела ко мне.
— Здравствуйте, баб Клав. Вы что-то хотели?
— Здравствуй, Серёжа. Мне звонила твоя мама и просила, передать, что сегодня она останется в больнице с бабушкой. Поэтому ты её не жди. Ещё она сказала, чтобы ты достал из морозилки пельмени и обязательно приготовил себе покушать, — затараторила баба Клава. — Такая беда. Такая беда. Это как же вы теперь будете...
— Очень хорошо будем баб Клав. Очень хорошо. Бабушка пока у нас какое-то время поживёт, а мы ей всё заново отстроим. А может и решит она у нас остаться. Всё же я уезжать в этом году собираюсь. Вот будут вместе с мамой здесь вдвоём. Да и вам новая знакомая. Всё веселее будет.
— Не смогла тебя Валя отговорить? Как она хочет, чтобы ты инженером стал... Вон Витька мой уже шесть лет на приборном заводе работает. Уже начальником смены сделали. А ведь он в своё время хотел в военные пойти. Да только я настояла, чтобы он в институт поступил и получил хорошее образование. Там и военная кафедра есть, так что с армией намного проще. Уже офицером будешь.
— Баб Клав спасибо за то, что передали мамины слова. А про то, как мне свою жизнь строить я сам решу.
Второй день всего в новой жизни и все меня пытаются отговорить от учёбы в лётном. Прям раздражать уже начали. Не для того мне второй шанс давали, чтобы я вот так его использовал. Я должен исправить свои прошлые ошибки, а не совершать кучу новых.
А ведь я только сейчас понял, что могу встретить своих родителей из прошлой жизни. Старых друзей и знакомых, как это уже случилось с дядь Володей. Пусть мы и живём в разных районах, но добраться не так далеко. По сути, Рязань — маленький город. Да и сам я из прошлой жизни в начале июля должен был отправиться в отпуск. Вот только я даже не знал, хочу ли встречаться с прошлым собой? Да и есть ли я прошлый здесь вообще? Хотя должен быть, куда без меня-то.
Думаю, что сейчас эта встреча совершенно ни к чему. И если она состоится, то не раньше чем в восемьдесят третьем, когда молодых и ещё совсем зелёных бывших курсантов предоставят нам для воспитания.
— Вот и мой Витька мне до сих пор припоминает, что не дала я ему жизнь строить, как он того хотел. Совсем ко мне перестал заходить. Правильно ты делаешь Серёжа. Жизнь твоя и никому её, кроме тебя не прожить, — тяжело вздохнув произнесла баба Клава и двинулась в подъезд. А я поспешил следом.
Как-то мне совестно стало. Вот так просто взял и нагрубил пожилому человеку. И я даже не поехал на лифте вместе с бабой Клавой, а поднялся по лестнице.
— Ключи-то возьми. Совсем забыла их тебе сразу отдать, — сказал соседка, когда я оказался на нужной лестничной площадке. — Ты меня уж прости Серёж, если чем обидела. Мать я твою отлично понимаю. Материнское сердце оно всегда за ребёнка своего болит и отпускать не хочет. Не можем мы всю жизнь смириться, что дитятко наше выросло и уже от сиськи отлипло давно. Вот так и портим вам жизнь. Ну всё иди, не слушай дуру старую.
Баба Клава вложила мне в руки ключи и поспешила домой, на ходу смахивая накатившие слёзы.
А я ведь её понимаю. Самому очень тяжело было осознавать, что дети уже выросли и начали жить самостоятельной жизнью. Пока они учились, это не воспринималось так остро. На тот момент мы им ещё нужны были. И деньгами помочь, и жили они у нас. А вот как устроились на работу, так сразу решили выскочить из-под родительского крыла. И для меня это принять было очень сложно. Спасало только небо и рейсы на дальняк. А как с этим справилась Катя я даже не представляю. Мы никогда с ней не разговаривали на эту тему.
Но в жизни любого родителя рано или поздно наступает такой момент, когда необходимо просто отпустить ребёнка. Начать воспринимать его как равного, а не вечно плачущего и писающего в штаны малыша.
Вот же я загнался, после обычного разговора со старой женщиной. А ведь в молодости, я даже и не обратил бы на этот разговор внимания, забыв его уже через минуту.
А как теперь его забыть? Мне нужно к экзамену по математике готовиться, а не размышлять над взаимоотношениями детей и родителей.
