Кира мало чем отличалась от среднестатистической двадцатисемилетней москвички: престижная работа, любимый муж и трепетное ожидание ребенка.Жизнь рухнула в один момент – Кира очнулась в загадочном деревянном доме посреди непролазного зимнего леса.Вокруг – ни души, только лютый холод и абсолютная безнадежность. За стенами – новый, странный и полный тайн мир, который таит в себе ответы на самые удивительные вопросы.Теперь Кире предстоит тревожное путешествие не только по неизведанным тропам загадочного пространства, но и по закоулкам собственной души.И она даже не представляет, чем закончится ее путь.Комментарий Редакции: Снег – острый и немилосердный, холод – жжет хуже морковного пламени, а лес вокруг – бескрайний как сама ночь. Это история – не столько кошмар наяву, сколько истинная явь в своей первооснове. Через пугающие образы автор талантливо подбирается к вечному и перманентному, доказывая, что чистая суть всегда запрятана в мрачных недрах.
Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)
В оформлении использована фотография:
Как она здесь оказалась?
Кира собирала вещи, чтобы уйти от мужа. Вообще-то это была ее квартира, и уходить следовало ему. Но сейчас ей хотелось немедленно сбежать отсюда и остаться одной. Хотелось где-то спрятаться.
Она кидала в рюкзак вещи, которые могли понадобиться в ближайшее время – зарядку для телефона, еще какие-то мелочи – и казалась себе до отвращения жалкой и скучной. Кира пыталась осознать, как так вышло, что она вообще очутилась в этой ситуации. Как ее жизнь – совсем, вроде бы, другая – умудрилась завести ее в такую банальную историю. Будто она нечаянно свернула на чужой жизненный путь и неожиданно обнаружила себя где-то далеко от своей настоящей жизни.
До замужества ее жизнь была пустая, но красивая, как белый цвет статуи в прохладном музейном зале. Потом все стало ярко и насыщенно, но новая расцветка мучительно рябила в глазах своей пошлостью – как леопардовые узоры на дешевой одежде. Теперь эта рябь достигла апогея.
Кира мельком глянула в зеркало на внутренней стороне дверцы шкафа. Оттуда на нее посмотрела миниатюрная блондинка со светлой кожей и серыми глазами. Ее красота словно была кем-то тщательно выверена и рассчитана. Тонкие прямые черты, ровно очерченный овал лица, обрамленный ровным каре до середины шеи. Четкие линии – брови, скулы. Никаких эмоций на лице не отражалось.
Мысли крутились вокруг одной и той же темы. Он ей изменил. Да еще с такой женщиной.
Вещи Киры удивительно легко отделялись от вещей мужа. Не было никаких проблем с тем, чтобы выудить из общей массы носков ее носки. Как будто их вещи никогда и не думали объединяться, а просто некоторое время лежали рядом.
Встав на стул и исследуя верхние полки, Кира наткнулась на свои старые картины и рисунки. Взять? Несколько минут она рассматривала их, а потом смяла и начала рвать. С каждой порванной картиной Кира становилась чуть свободней и легче. Порвав все, что нашла, она собрала останки своего искусства в пакет и выбросила в мусоропровод. Возможно, им с мужем следовало расстаться уже потому, что рядом с ним она могла рисовать только такие картины.
Кира думала о том, что выходить замуж, да и вообще надеяться на хорошие близкие отношения, было слишком наивно. Отношения – это не для нее. В любых ее связях со временем появлялись эрозии, потом – язвы и дыры. Рано или поздно отношения полностью были в дырах, а Кире хотелось засовывать в них пальцы и рвать еще сильнее. И всегда невыносимо хотелось уйти. Расстаться с мужчиной, перестать общаться с друзьями, уволиться с работы, съехать с квартиры… Уйти. Зачем? Чтобы что?
Киру влекло к одиночеству. Самоизоляция, с которой мир столкнулся в пандемию коронавируса, ей очень понравилась. Она и до того несколько раз устраивала себе добровольное затворничество – просто так. Брала отпуск или работала удаленно, никуда не выходила. В какой-то момент становилось сложно даже пойти выбросить мусор или встретить курьера с продуктами. Но Кире было хорошо дома, взаперти. Она становилась спокойнее, занималась исключительно важными и приятными вещами (а не убивала время за компьютером в офисе), у нее улучшалось состояние волос и ногтей, которое не получалось нормализовать витаминами и масками. Она вспоминала об этих периодах с большим удовольствием. Работать она, как художник-дизайнер сайтов, вполне могла удаленно, офис ей для этого не требовался. Она даже думала договориться на работе о постоянной удаленке, но чего-то опасалась. Наверное, что вообще перестанет выходить из дома – а в этом явно было что-то нездоровое. Она не сомневалась, что смогла бы просидеть дома всю жизнь, много-много лет, до самой смерти. Причем просидеть с большим удовольствием. Недостатка в общении с людьми она не испытывала – ей хватало переписок с коллегами и знакомыми, ну и мужа. Впрочем, она прекрасно обошлась бы и без них.
Может быть, иногда она путала между собой пустоту, одиночество и свободу. Или не путала, и это и в самом деле одно и то же?
Когда же в их отношениях начали появляться первые дыры? Наверное, все-таки тем ноябрьским вечером, год назад. Кира точно помнила, что в Москве тогда был ноябрь, но город уже покрылся снегом и стоял мороз.
В тот вечер Кира быстро шла по темной улице, поправляя шарф, постоянно норовивший слететь и обнажить ее горло для ледяного ветра. Ей было холодно. Завтра надену пуховик, решила она. Пальто уберу в шкаф. Никаких юбок до марта. Или даже до апреля…
В календаре зима длится три месяца, в реальной Москве – все пять-шесть. Все это время Кира мерзла. Впрочем, это с ней происходило и в остальное время года. Такая у нее была особенность. Ее тело было создано для тепла, но именно из-за этого оно было наиболее подвластно холоду.
