Засмеявшись, Тина пошла с ним на танцпол. После нескольких секунд тишины Лита мягко спросила:
— Потанцуешь со мной?
Вот теперь Ньют со всей определенностью понимал, что танцор из него никудышный, но Лита как будто не возражала.
— Я рада, что ты пришел, — сказала она.
Ньют собирался снова извиняться и объяснять про нюхлей, но понял, что вовсе не это хотел бы ей сказать.
— Я тоже рад, что я пришел, и… и вижу, что у тебя теперь есть семья. — Он оглядел танцующих гостей, отмечая среди них кузенов, тетушек, племянников, двоюродных бабушек. — Такая большая семья!..
Лита негромко засмеялась.
— Спасибо тебе.
— Да за что же… — смутился Ньют.
— Ты помог мне дожить до этого дня. Просто поверь! — Лита требовательно смотрела ему в глаза. — И согласись прийти на обед.
Улыбаясь, Ньют кивнул.
— Конечно.
— Профессор Слизнорт всегда меня хвалил, если помнишь, так что готовить я умею! Обед ведь не может быть сложнее в изготовлении, чем умиротворяющий бальзам?
Они оба засмеялись и заговорили о Хогвартсе, вспоминая те далекие годы, и оказалось, эти воспоминания больше не горчат, только греют: их общее прошлое, никак не спорящее с их разным будущим.
Музыка стихла. К Лите подошел ее отец, и Ньют, напоследок улыбнувшись ей, оставил их вдвоем. Тесей все еще о чём-то разговаривал с Тиной на другой стороне лужайки, и Ньют направился к ним, но тут его поймали родители.
«Как ты мог опоздать? Это же свадьба твоего брата! Теперь твой черед, дорогой! Волшебные звери, конечно, замечательные, но помимо них на свете и замечательные девушки бывают. Ты помнишь милую Анабель Браун? Она… » — зазвучала противоречивая растроганно-негодующая мамина речь, оборвавшаяся, когда к ним подошла замечательная девушка в синем платье.
— О!.. — Мама, отыскивавшая в толпе гостей какую-то Анабель, с любопытством воззрилась на Тину. — Простите, мы не знакомы.
Ньют снова взял Тину за руку и ощутил прилив той волшебной уверенности, которую разом терял и обретал рядом с ней.
— Это моя Тина. То есть… просто Тина. — Она тихонько засмеялась, взглянула на него, и Ньют забыл, где он и с кем разговаривает, и сказал то, что пытался сказать весь вечер, а может, и весь год: — И я ее люблю.