Только он избавит от бульдожьей хватки графа. Вот как, скажите, Ленар мог ей понравиться?! Ефимия удивлялась самой себе. Вздыхать о мерзавце и грубияне! Вот и проявилась его сущность, теперь совсем несложно его ненавидеть.
Однако кто и почему кричал? И отчего возле помоста так пустынно? Отдыхавшие после танца девушки вскочили со своих мест и в ужасе смотрели на свободное пространство перед аркой. Даже императрица привстала, опершись о руку одной из фрейлин. В душе Ефимии заворочалось дурное предчувствие.
Этот высокий звук…
Сердце забилось чаще, снова норовя подпрыгнуть к горлу.
– Отпустите меня, милорд, – строго повторила Ефимия, когда Ленар проигнорировал ее первую просьбу. – Ваше поведение недопустимо и позорит не только вас, но и императора. Напоминаю, я участница отбора, а мы на балу.
– Я помню, – не глядя на нее, соизволил ответить граф.
Вытянув шею, он пытался рассмотреть что-то за спинами гостей. Немного помедлив, с видимым сожалением Ленар разжал пальцы. Воспользовавшись дарованной свободой, Ефимия поспешила отойти и одарила графа убийственным взглядом. Нет смысла больше изображать кокетку, они друг друга терпеть не могут.
Избавившись от балласта, Ленар активно заработал локтями и за считаные минуты оказался на месте происшествия.
Варден склонился над смертельно бледной Эрнестиной. Герцогиня лежала на спине, широко раскинув руки. При падении она ударилась головой об основание декоративной арки, и теперь на виске расцвел отвратительный синяк. Однако он не шел ни в какое сравнение с губами девушки. Казалось, из них высосали цвет, наполнили зимней изморозью.
– Она жива?
Ленар опустился на корточки подле императора и коснулся запястья Эрнестины. Пульс едва прощупался.
– Лекаря! – крикнул первый министр и, обернувшись к притихшей, застывшей в ужасе толпе, гаркнул: – Быстро!
Слуги пришли в движение. Под командованием Эммануэля они подхватили несчастную герцогиню на руки. По стечению обстоятельств Эрнестину пронесли мимо Ефимии. Девушка посторонилась и проводила соперницу тревожным взглядом. Герцогиня казалась… такой мертвой, словно восковая кукла.
– Какой кошмар!
Ефимия вздрогнула, когда ее руки кто-то коснулся. Она испугалась, что вернулся Ленар, но тот был занят императором. Мрачные мужчины отошли в сторонку и что-то обсуждали. За спиной Ефимии стояла Элизабет. Случившееся произвело на нее впечатление, стерло привычную самоуверенность. Она нервничала, то открывала, то закрывала веер, и все оглядывалась туда, где пару минут назад лежала Эрнестина.
– Что произошло? Ей стало плохо?
– Наверное. – Элизабет потянула подругу к столику с напитками. Им обеим требовалось выпить. – Все шло хорошо, обычно. Эрнестина танцевала с императором, ты – с первым министром. Она казалась здоровой, улыбалась, чуточку жеманничала, – словом, пыталась очаровать его величество. И преуспела, раз Варден сопроводил ее на место, а не бросил посреди зала. Только вот до кресла Эрнестина не дошла. У самого помоста она покачнулась, резко побледнела и рухнула как подкошенная.
По коже Ефимии пробежал холодок. Она сомневалась, будто родные герцогини скрывали ее недуг, выходит… Но это казалось невероятным, гораздо легче поверить в падучую болезнь.
– Уверена, доктора справятся.
Ефимия успокаивала не только подругу, но и саму себя. Смерть на отборе!.. Создатель не допустит, герцогиня поправится.
«Как же хорошо, что я все вылила!» – пронеслась в голове трусливая мысль. Нетрудно догадаться, подозрение прежде всего падет на соперниц герцогини. Ефимия не удивилась бы, если бы некоторые не погнушались ради короны отравить Эрнестину. Только… Девушка по-прежнему отказывалась верить, что стала свидетельницей покушения.
– Это Эрнестина взвизгнула?
От холодного игристого желудок окончательно превратился в комок льда. Ефимия дрожала и против воли нервно поглядывала на Ленара. Мог ли он знать? К чему странные вопросы во время танца? «Ты все вылила, – повторила себе девушка. – Ты ставленница Блеккуоков. Одной их фамилии хватит, чтобы отвести от тебя подозрения».
Как все просто казалось тогда, в гостинице, и как тяжело оказалось на практике! Тут не до мести, самой бы удержаться на плаву. Лучше бы Ефимия попросила рекомендации у Агнешки и устроилась гувернанткой в благопристойный дом.
– У тебя лихорадка? – Элизабет обратила внимание на ее пальцы. Они с трудом удерживали бокал.
– Страшно! – не покривив душой, призналась Ефимия. – Не то чтобы я любила Эрнестину… Так это она?
– Кричала? Нет, конечно. Бедняжка даже охнуть не успела. Это Валерия. До чего вульгарная девица! Ни капли воспитания. Ведет себя как базарная торговка, и это перед императором!
Речь шла о Валерии Гивед, баронессе Орсе, одной из четырех отобранных от графства Орой девушек.
– Вот ты – совсем другое дело, – продолжала Элизабет. – Хоть и не баронесса, тоже из Ороя, но день и ночь!
– Спасибо.
Ефимия сделала очередной глоток и закашлялась: игристое попало не в то горло.
