Крик мужчины сопровождался дальнейшими витиеватыми матерными выражениями, от которых опять же при других обстоятельствах Лора поморщилась бы и втайне восхитилась разнообразием русского и могучего. Сейчас же сие богатство почти прошло мимо ее ушей.
Потому что они слетели в кювет. И ладно бы просто слетели и встали. Машину понесло вниз. Каким-то непостижимым образом Лора умудрилась найти единственное место на всей дороге, где обочина переходила в косогор. Причем довольно крутой и протяженный. Как и полагалось, с деревьями и пеньками. Как они не влетели на последние – чудо.
Мат продолжал сыпаться над ухом Лоры. В какой-то момент она окончательно запаниковала, стушевалась и отпустила руль, который тотчас перехватила крепкая мужская рука. Лора зачем-то отметила, что та выглядела вполне так сносно. Даже привлекательно. Красивые вены, длинные пальцы. Темные волоски на внешней стороне ладони. А главное, создавалось впечатление, что эта рука точно знала, что делать.
Перед внутренним взором Лоры пронеслась вся жизнь. Какие-то фрагменты, кадры. И почему-то подумалось, что платье бы на свадьбу она непременно надела пышное-пышное. Белое. И на свою свадьбу, не чужую.
– На тормоза жми, идиотка!
А обзываться не стоило…
Ну, может, сглупила она. И что теперь?
А то…
Машина резко подпрыгнула и остановилась в нескольких сантиметрах от большого дуба.
– Просто пиздец.
И не поспоришь, главное. Что не он самый…
глава 4
ГЛАВА 4
Лора сидела, не двигалась.
– Живая?
Голос Дениса Валерьевича и не думал смягчаться. По логике сейчас он должен начать на нее орать. Тем самым благим и витиеватым, в котором, как уже выяснилось ранее, он спец.
– Живая, спрашиваю? Эй!
Ее тряхнули за плечо.
Неаккуратно так.
Зато Лора пришла в себя.
– Больно…
– Где больно?
– В плече! Где держите…
– Да твою ж!
Ее попытку шутить явно не оценили. Лора повернула голову, желая убедиться в степени нависшей над ней угрозы.
Мужское лицо оказалось неожиданно близко к ней. Хмурое, неприветливое и какое-то… молодое, что ли. Лора даже моргнула. Может, ей от шока что-то не то видится? Это же тот самый комбриг, которому за пятьдесят, правильно? Денис Валерьевич?..
Но глаза, цвет которого среди деревьев и спускающейся темноты она не могла разобрать, воспринимались вполне молодыми.
Лора нервно заморгала.
Та-ак… Так-так. Пусть ей что-то еще померещится, а?
– Значит, цела, – процедил мужчина.
И алкоголем от него не пахло. Ну почти.
– Мы… где?
– Рифму подсказать?
Денис откинулся на спинку кресла и шумно выдохнул.
– Не надо. Знаю, – пробубнила Лариса, берясь за ручку двери.
И что дальше?
Она не то чтобы боялась выходить. Она в окна боялась смотреть. Где они, куда их занесло. А главное – что с машиной. А с ней что-то не так. Лариса попой чуяла. Потому что машина как-то странно накренилась. И еще. Они же неслись рядом с деревьями, с сучками. Значит, те поцарапали краску.
Ей точно не жить.
Если ее не задерет мишка, то четвертует Костровский.
Лариса уперлась лбом в руль. Ей крышка. Ничто ее не спасет.
– Три дня в году я пью...
Господи, ей-то зачем эта информация?
– Замечательная традиция, – не без сарказма заметила Лора. А что ей еще оставалось делать? Рассудок плыл куда-то не в ту сторону.
– В этом году вышло чуть больше. И поэтому я тебя спрашиваю, женщина. У тебя цитрамон есть?
Что?..
Лора растерялась. Она продолжала соображать через раз.
– Башка трещит. Таблетка какая-нибудь есть? Вы же, бабцы, обычно с собой целую кучу возите.
Ее еще и бабцой обозвали.
Прелестно. Что-то еще сегодня будет «интересненького»? Или хватит уже с нее?
После выше услышанного даже таблеткой делиться не хотелось, но врожденное человеколюбие победило.
– Мне нужна моя сумка. Где она?
Да-а, и правда где?
На заднем сиденье Лариса ее не обнаружила. Еще бы. Они так неслись по косогорам, удивительно, что та упала лишь на пол. Засовывая планшет, Лора не застегнула молнию, и теперь содержимое сумки рассыпалось.
Не придумав ничего лучше, все еще «горя» человеколюбием, Лариса расстегнула ремень безопасности и нагнулась, уперевшись коленями в сиденья. Принялась шарить руками по кожаным коврикам, ища таблетницу.
– Нда-а, – почти сразу же послышалось где-то сбоку.
До Лоры доходило с явным опозданием.
А когда дошло…
Если она смогла рассмотреть «помолодевшие» глаза комбрига, то что мешало его персоне рассмотреть ее задницу, которую она аккуратно выпятила почти что рядом с его лицом?
Кровь прильнула к голове Лоры. Она сходит с ума. Она все делает сегодня неправильно! Кто ее вообще сегодня выпустил из дома? В такие дни должен кто-то выше давать распоряжение особо деятельным дамам, чтобы они даже не думали с утра вставать с кровати. Ибо чревато последствиями.
На ней же юбка…
Шелковая.
И то, что юбка, по идее, прикрывает, а иногда призывно обтягивает, намекая и дразня, Лариса выдала на обозрение.
Молодец, что тут скажешь.
Ладно… Ладно, это мы опустим. Она делает благое дело. Спасает пострадавшее «пьющее три дня в году» лицо от головное боли. Остальное – мимо.
Она нашла таблетницу и с облегчением вернулась на сиденье.
– Держите. – Цитрамон у нее имелся. – Может, еще что-то?