Мне отмщение полностью

Леонид Парфенович Белогоров, генерал-лейтенант медицинской службы, заслуженный деятель науки, профессор, доктор и прочая.

Надежда Емельяновна Белогорова, его жена.

Марина, их дочь.

Тарасовна, домработница, очень своя в доме.

Кирилл Петрович Трофимов, врач.

Софья Семеновна Сердюкова.

Действие совершается на даче Белогорова, километрах в ста от Москвы, в течение вечера и ночи.

Место действия – гостиная. В ней всё, что принято размещать в парадной комнате благоустроенной дачи: телевизор, почти всегда бездействующий; радиола; диван с торшером; круглый столик; этажерка с книгами, на ней – телефон; две-три картины и – особо, как важнейшая часть обстановки, – цветы на деревянной, в три уступа, подставке. Впрочем, цветов хватает и без тех, что на подставке: на дворе июнь 1955 года.

Тарасовна ходит по сцене, прибирается, перекладывает предметы с места на место. Сегодня суббота – семья должна приехать на дачу. Уже с полчаса, как прошла электричка – но от станции два километра. Тарасовна поглядывает на часы, качает головой.

Ей кажется, что ее терпение нарочно испытывают – и она заранее сердится.

Звонит телефон, Тарасовна спешит к нему. Ее плохое настроение сказывается и на разговоре.

Тарасовна. Маринка, ты? Вот же беспутные, так задерживаться! Не Маринка? Да, квартира Белогорова, дача, да. Нету хозяев, нету. Кого? Отродясь о таком не слыхала. Да нет же, говорю, нет у нас Трофимова, никогда не бывало. И в гости не ждем. Леонид Парфеныч приедет с минуты на минуту. Ладно, звоните, только дело это напрасное, да! (Кладет трубку.) Вот же настырная…

Вбегает Марина – не то еще девочка, не то уже девушка. Она, естественно, считает себя взрослой.

Марина такая живая и говорливая, что не замечаешь, красива она или нет.

Марина. Тарасовна, приветик!

Тарасовна. Одна?

Марина. Вдвоем.

Тарасовна. Никого не вижу.

Марина. А голод? Второй час терзает. Дай заморить червячка!

Тарасовна. Пойди умойся.

Марина. Необязательно.

Тарасовна. У меня обязательно!

Марина(напевает, вальсируя). Тарасовна, у меня ноги не ходят! Ах, какие цветы… (С чувством.) Что за чудо наша дачка, Тарасовна! (Декламирует.) Вновь я посетил тот уголок земли, где я провел изгнанником два года незаметных… Всю неделю мечтала, что в субботу поедем сюда. На речке купаются? Достанешь утром купальник! Голубенький, с прошлого года. Тарасовна, совесть у тебя есть?

Тарасовна(любуется). Ноги не ходят, а танцуешь?

Марина. Танцевать я могу и голодная. Единственный способ заглушить муки голода.

Тарасовна. И языком молотишь.

Марина. А чем мне молотить? Хвостом? Или руки в ход пускать? (Целует Тарасовну.) Ты меня доведешь до безумия. Спроси папу – он тебе разъяснит, что от голода человек тупеет. Так что будет?

Тарасовна. Ужин.

Марина. А до ужина?

Тарасовна. Колбаски найду, если предъявишь чистые руки.

Марина. Ради колбасы можно.

Убегает, напевая. Тарасовна готовит бутерброд. Марина возвращается и хватает его со стола.

Тарасовна. Почему одна?

Марина. Мама с уважаемым Леонидом Парфенычем приедут на машине: на электричку они не успели.

Тарасовна. А ты не с ними?

Марина. Как видишь, дорогая Тарасовна.

Тарасовна. С мальчишками ехала? Все провожатые!

Марина. Попутчики.

Тарасовна. Ухажеры.

Марина. Приятели, так скажем. В нашей школе подбор мальчишек неудачный. Сплошь молчальники или трепачи, на воздыхателей не тянут. Или рожи строят, или лапы суют.