Надежда. Мне не лучше – мне хорошо. Я давно, давно уже не была такой счастливой! Можешь мне поверить, дочка.
Марина. Ты вдруг так побледнела…
Надежда. Сама не понимаю, что произошло.
Марина. Разреши мне еще посидеть с вами.
Надежда. А вот этого не разрешу. Тебе пора спать.
Марина. Почему вы все считаете меня ребенком?
Надежда. Наоборот, сейчас я разговариваю с тобой как со взрослой. Ко мне и отцу пришел самый дорогой наш друг, который исчез с наших глаз еще до твоего рождения. Нам нужно о многом поговорить. И всякий человек, кроме нас троих, будет нам мешать. Ты не обиделась, дочка?
Марина
Все
Тарасовна. Я немного прибрала, остальное сделаю утром. Коньяк в шкафчике.
Белогоров. Спасибо, Тарасовна.
Надежда. Мне и не надо,
Кирилл. Твое здоровье, Надя!
Надежда. Ты в Москву насовсем?
Кирилл. Нет, приехал в отпуск. Живу на севере Якутии и, видимо, пробуду там еще несколько лет. Надо поднакопить деньжат, прежде чем вернуться к пенатам…
Надежда. Ты женат? А дети?
Кирилл. Женат, есть сын. Ему два года.
Надежда. Ты счастлив?
Кирилл. Как тебе сказать? Я об этом не задумываюсь. Возможно, это и значит быть счастливым.
Надежда. Кто твоя жена?
Кирилл. Она геолог, приехала к нам после окончания Ленинградского горного. Живем с Таней мирно, характер у нее как раз такой, какой нужен сумасшедшим мужьям.
Белогоров. Ты считаешь себя сумасшедшим?
Кирилл
Белогоров. Ты понимаешь, мы ничего не знаем о тебе с тех пор, как случилось это несчастье…
Кирилл. О тюрьме я уже говорил. Десять вычеркнутых из жизни лет – вот моя тюремная жизнь.
Белогоров. А Якутия? Ты был там семь лет?
Кирилл. Пошел восьмой. О Якутии можно говорить много, место интересное. Для любителей трудностей – испытательный полигон. Климатический, житейский, культурный. Для ясности: трудности я преодолеваю в общем без надрыва и паники, но люблю не слишком. При подходящем случае переберусь поближе к родному меридиану.