Мужчины и за столом продолжают говорить о делах – в Казани неспокойно: улица на улицу, группировка на группировку. «У нас вчера возле дома весь штакетник разобрали, – делится Альфия. – бежали мимо, похватали доски, бежали обратно – покидали. Детей страшно на улицу выпускать». «Малышню-то ладно, их не трогают, – успокаивает ее Флора, – а вот тем, кто постарше несладко приходится. Если не «мотаешься» с ними – быть тебе избитым, если не убитым». «Казанский феномен» гремит уже на всю страну. Мужчинам есть, о чем беспокоиться, матерям тоже. Все же Флора пытается перевести беседу на позитивный лад: «Может, в выходные съездим на Лебяжье озеро, покатаемся на лыжах, подышим сосновым духом?». Мужья со скрипом соглашаются – им тоже полезно растрясти животы и разгрузить головы.
Выходные выдались солнечными, и Флора с удовольствием скользила по лыжне. Снег сверкал и поскрипывал, морозный воздух освежал лицо и кровь, душа пела в такт ее уверенным движениям. Мужчины умчались далеко вперед, Альфия, напротив, отстала, и осталась возиться с мальчиками, старательно сопевшими позади, Флора осталась наедине со своими мыслями. Хотя они как будто выветрились, уступив место радости бытия и момента. Стройные сосны пролетали мимо, и каждая клеточка ее тела радовалась этой разминке. Она ощущала себя сильной, подвижной и очень молодой. Ей вспоминались юные годы, когда она так же стремительно неслась к финишу, казалось, что брат Амир, подбадривая, машет ей рукой…
Румяная от мороза, она влетела в объятия мужа, остановившегося, чтобы дождаться остальных. «Красавица моя», – нежно, и как всегда, гордо сказал Альфред, и сердце ее, тоже, как всегда, отозвалось радостным перестуком. Вместе дождавшись сыновей, они неспешно двинулись вдоль замерзшего озера. Здесь было хорошо в любое время года. Летом здесь катались на лодочках, любуясь лебедями, зимой бегали на лыжах и ели шашлыки. Отдыхали семьями, или в компании друзей.
«Заскочим в «Нарат», – предложил Альфред, открепляя лыжи. Флора понимала, что мужу не терпится опрокинуть в себя рюмочку-другую. Портить всем настроение не хотелось. Они пошли к ресторану, треугольная крыша которого скрывала уютный интерьер, и расселись за столом. Мужчины радостно принялись заказывать, дети и женщины пошли мыть руки. Вечером, сонные от полученной дозы кислорода, разморенные хвойным воздухом и вкусной едой, они разошлись по домам, скрепленные еще одним днем. «Почему считается, что друзья познаются в беде, – лениво думает Флора, вспоминая восхищенную фразу подруги о том, какая они с Альфредом хорошая пара. – В нашей стране поохать над твоим горем готов каждый, сочувствуя тебе, люди чувствуют себя благополучнее и сильнее, а вот если тебе есть, с кем разделить радость, если кто-то без зависти готов порадоваться за тебя – это уже дружба».
На следующий день Камиль пришел из школы довольный и гордый – мамины очпочмаки заслужили одобрение его новых товарищей, и его авторитет в школе возрос. «Прямо как с Альфредом, – думает Флора, еще раз убеждаясь в правоте матери, не раз повторявшей, что надежный тыл – главная основа для успеха мужа. – чем лучше я угощаю его друзей, тем он успешнее и увереннее в себе». Вспоминает она и другую татарскую поговорку: «Ир – баш, хатын – муен» – мужчина – голова, а жена шея, куда она повернет, туда муж и повернется. «Но Альфред все же не такой, он себе на уме», – продолжает думать она, готовясь ко сну и разглядывая свою шею – молодую, стройную, сильную, в которую в минуты нежности так любил утыкаться муж.
Всю зиму уверенно скользила Флора из одного дня в другой. Выходные на Лебяжьем они сделали традиционными, и теперь все стали бодрее, подтянутее, веселее. Все так же радостно скрипел снег, пели сосны, приветствуя лыжников, все так же радостно отзывались мышцы на ее упругие движения…
Раз! Раз! Раз! Мой персональный тренер пытается заставить мои мышцы работать. Ритмичными движениями он сгибает и разгибает мои ноги, не давая мышцам атрофироваться и забыть, что такое движение. Я вся напряжена, я стараюсь перелить всю свою внутреннюю энергию в нижнюю половину моего тела. Мы занимаемся уже около часа. С лица тренера стекает пот. Я тоже уже выдохлась. Но вместо боли в мышцах я чувствую только привычную боль в позвоночнике. Каждое мое утро начинается с таблетки обезболивающего. Потом будет массаж, после которого я еще час буду приходить в себя, и физиотерапия – мы возобновили процедуры, проходя их уже по какому не знаю кругу. Но мы не сдаемся. Сиделка Галия только вздыхает, глядя на наши усилия, и уходит заваривать крепкий чай – она знает, что нам надо будет взбодриться после изматывающей тренировки. Мы относимся к ней серьезно, и я облачена не в пижаму, а в спортивный костюм. Потом Галия меня переоденет, сняв мокрую от пота футболку и надев домашнюю блузу и брюки, потом мы с ней будем готовить обед, а потом я сяду за компьютер – я решила в этом году жить активной полноценной жизнью, проводя каждый день с пользой.
