— Карецкий — твой отец? Он платит за твое обучение?
— Платит, — отвечаю я. — А еще он оплачивает репетиторов и делает мне дорогие подарки. Но он не мой отец.
Одноклассники фыркают, шумят… и замолкают, когда в кабинет входит Верушка.
— Достали книги, тетради, ручки…
После первого урока перемена короткая, да еще Верушка не отпускает нас вовремя. Я едва успеваю проверить телефон и добраться до кабинета информатики. Кай молчит, и от волнения я забываю о собственном позоре и перестаю замечать косые взгляды одноклассников. А чуть позже понимаю, что по-настоящему переживаю только из-за Кая и подруг.
Как он? Почему молчит? Позвонить ему? А, может, маме? Телефон дымиться от моего взгляда, но все же решаю дождаться окончания уроков. А вот разговор с Полли и Тефтелькой лучше не откладывать.
На большой перемене я нахожу обеих в оранжерее под крышей. Тефтелька сразу отворачивается. Полли смотрит вопросительно.
— Простите, что скрывала правду, — говорю я без лишних предисловий.
— Простите?! — тут же взрывается Тефтелька. — По-твоему, достаточно извиниться — и все? Такое вообще прощают?!
— Я думала, подруги…
— Вот именно! — перебивает она меня. — Подругам не лгут!
Подхватив сумку, она сбегает.
— Оставь ее, — говорит Полли. — Пусть остынет.
— Ты тоже не простишь? — спрашиваю я.
— А я знала, кто ты, Белка, — усмехается она. — Давно. Мой дядя работает в том же институте, что и Карецкий.
— Знала? И… — Я осекаюсь, сообразив, что чуть не обвинила Полли в том, в чем виновата сама.
— И молчала, да, — кивает она. — Ты же молчала. Я не такая… чувствительная, как Катя. Ее можно понять, когда папа — мэр, любого будешь подозревать в корысти.
— Я дружила с вами не из корысти, — бормочу я. — Мне ничего не нужно.
— Верю, — легко соглашается Полли. — Вы с Каем пара? Правда?
— Правда…
— Вот тебе еще одна причина, — напоминает она. — Если ты не забыла, что наша Тефтелька сохнет по Каю.
— Тебе он тоже нравится, — вспоминаю я.
— Да я поняла, что мне ничего не светит, когда Кай расспрашивал о тебе, — фыркает Полли. — Кстати, где он?
— Заболел…
— А Кит чего вокруг тебя вертится?
— Они с Каем друзья, и Кай попросил… присмотреть…
— Эй, Белка! — хмурится Полли. — Ты рыдать собралась, что ли? Завязывай. У тебя и так вид помятый. Не успела накраситься?
— Не хочу. — Сажусь на выступ кадки с пальмой и закрываю лицо руками. — Ничего не хочу.
— Это пройдет, — мудро замечает Полли. — Многие жалеют, что поддались на провокацию Акулы. Тем более, ответочка уже прилетела.
— Ответочка? — переспрашиваю я, взглянув на Полли. — Ты о чем?
— Они не просто так сегодня не пришли, — загадочно отвечает Полли.
— Они — это Акула, Королева, Гоблин и Скелет? — уточняю я.
— Ну да.
— И что?
— Их всех вчера какой-то бешеный кот подрал, — выпаливает Полли. — Говорят, девчонкам лица расцарапал в лоскуты!
Ошеломленно молчу, переваривая новость. Бешеный кот?! Как-то все… крипово звучит.
— Это карма, — заявляет Полли. — Ответочка за то, что сделали с тобой.
— Первый раз слышу, чтобы кот на кого-то напал, — наконец выдавливаю я. — Обычный? Домашний?
— Дикий, наверное. — Полли смотрит насмешливо. — А, может, и не кот это был…
— А кто?!
— Черти из преисподней, — фыркает она. — Кара небес. Никто этого кота не видел. Ну, кроме этих…
Вроде бы я должна радоваться, а на душе неспокойно. Плевать, что будет с одноклассниками. Так им и надо! Но… кот?!
К концу занятий кусочки мозаики находят свои места. Животное может быть тотемом чародея! С вечера от Кая ни слуху, ни духу. А еще Полли сказала, что ее дядя работает в институте Леонида Сергеевича. Я подумала, что в какой-то другой лаборатории, мало ли там направлений для исследований… А что, если в его лаборатории? Тогда она знает о чародеях, и намекала, что кот — это не кот, а…
Мне нужно домой! А еще репетитор! И телефон Кая выключен.
Не помню, как добрался до дома. Кажется, не без помощи Кита. Зато забраться в комнату через окно второго этажа удалось, не потревожив отца и дядю. А после — тьма. Жар и озноб. И, кажется, даже бред. Долгое забытье в спасительном сне.
Очнулся я только вечером. С помощью отца сползал в уборную и, не морщась, выпил и лекарства, и противный крепкий бульон.
— Как Мия? Еще не вернулась?
Это первое, о чем я спрашиваю, едва прорезается голос.
— «Как ты, папа? Еще не поседел?» — язвительно произносит отец. — Это тебя не интересует, Кира?
— Прости…
— Хотел бы я знать, что ты натворил!
— Ничего…
— От «ничего» не бывает такого отката. Аура в клочья, силовые контуры в хлам, — устало замечает отец. — От ангины такого не бывает. И ангина такой не бывает.
— Пап, дай телефон. Пожалуйста.
Так и знал! Разряжен.
— Пап, там зарядка…
— Кирилл!
От необходимости отвечать меня избавляет дядя. Он заглядывает в комнату, интересуется самочувствием и манит отца за собой. Надеюсь, ужинать позвал, и у меня есть хотя бы полчаса передышки.
Голова кружится, и зарядку я добываю в неравной борьбе с собственной слабостью. Жду соединения… Ого! Сколько неотвеченных от Мии… И от Кита парочка…
— Бельчонок? — сиплю, едва она отвечает. — Как ты?