Врываюсь в раздевалку… И ничего. Здесь уже никого нет! Хватаю телефон, чтобы набрать Киту. И слышу приглушенные всхлипывания, только благодаря коту. У кошачьих чуткий слух.
— Мия?
Прислушиваюсь, но всхлипывания стихают. Кот находит ее по дыханию. И исчезает, чтобы не напугать.
Мия спряталась в кладовке за душевой. Здесь хранятся старые ведра, тряпки и швабры. И еще какой-то мусор. Неважно!
— Бельчонок, — шепчу я. — Не бойся, это я, Кай.
— Уходи, — отвечает она сиплым голосом. — Оставь меня!
Осторожно извлекаю Мию из-под вороха каких-то тряпок. Цела. Только плачет так, что не может остановиться.
— Что они сделали? Что? Скажи! — допытываюсь я, обнимая мою малышку. — Ты в порядке? Сильно испугалась? Прости. Пожалуйста, прости…
Мия ничего не говорит, только мотает головой и прижимается ко мне, обеими руками вцепившись в свитер.
«Ты сумеешь меня защитить?»
Не сумел. Не смог. Опоздал. Чувствую, что Акула успела сделать что-то ужасное. Грязное. Мерзкое.
И желание убивать не исчезло.
Постепенно Мия успокаивается, но так и не хочет говорить, что произошло.
— Ладно, неважно, — вздыхаю я. — Просто скажи, кто. Акула, Королева. Кто еще? Я накажу их всех.
— Нет, Кай! Нет! — Она трясется от страха, и пальцы, сжимающие свитер, белеют от напряжения. — Нет! Не смей!
— Но почему? — Я успокаивающе глажу ее по спине. — Не бойся. Теперь тебя никто не обидит.
— У них видео, — шепчет Мия. — Я не вынесу, если это увидят. Я умру… от позора. Кай, не говори никому! Умоляю. Ничего не делай. Не надо. Пожалуйста…
Что важнее, покарать негодяев или успокоить любимую девушку? И то, и другое. Что бы они не сделали, я не оставлю это безнаказанным. Но сначала — Мия. Не выдержу, если она опять заплачет.
Телефон разрывается. Смотрю на экран. Дядя? Началось…
Сбрасываю. Набираю номер Кита.
— Я нашел Мию. Спасибо, что помог. Я заберу ее. Плевать. Разборки будут, но не сейчас. Я этого так не оставлю.
Снова дядя. Опять сбрасываю и выключаю трубу.
— Пойдем, бельчонок.
— Куда?
— Домой. Или туда, куда захочешь.
— Не могу, — стонет Мия. — Мне надо на урок.
— Забей. Один день ничего не решит.
— Мне надо, — упрямится она. — Они подумают, что я испугалась и сбежала. Я должна… доучиться…
— Никому ты ничего не должна, слышишь? — Беру в ладони ее заплаканное лицо, покрываю поцелуями. — Ни матери, ни моему дяде. Это твоя жизнь. И если тебе плохо и больно, ты не должна терпеть. Это они заставили тебя лгать. Пойдем.
Я увожу ее из раздевалки тем же путем, что пришел, избегая ненужных встреч. Куртка Мии остается в гардеробе, и я накидываю ей на плечи свою.
— Зачем? — протестует она. — Ты же болен. Кай, почему ты вообще здесь? У тебя же температура!
Очнулась. Я забыл о болезни. Расплачиваться за все буду потом. За побег, за угнанный байк… Его я бросаю во дворе. Второй раз не повезет, да и нет у меня другого шлема, чтобы везти Мию.
— Куда хочешь? — спрашиваю я на улице. — В какое-нибудь тихое место?
— Домой, — вздыхает Мия.
— Зачем обманываешь? Не хочешь ты домой.
— Не хочу, — соглашается она. — Но ты без куртки. И ты болен. Не надо, Кай. Они все равно все узнают. Будет только хуже. Вызови такси, поедем домой.
Они — ее мать и мой дядя. И, наверняка, мои родители. Но почему Мия должна прятаться и скрывать, что ее обидели? Она ни в чем не виновата! Нужно было думать, когда определяли ее в эту школу!
— Все будет хорошо, — говорю я, крепко сжимая руку Мии. — Пожалуйста, поверь мне. Больше тебя никто не обидит.
Мне никогда не забыть ни адской боли, ни издевательского смеха одноклассников. Били недолго. Сквозь гул в ушах я слышала, как Гоблин произнес:
— Хватит!
— Я только начала! — возмутилась Акула.
— Достаточно, Софа, — поддержал его и Скелет. — Мы договаривались проучить ее, а не избивать. Видос есть, жаловаться из-за пары синяков она не будет. Всё.
Кажется, Акула все же пыталась снова меня ударить, но мальчишки ей не позволили.
Сволочи! Мерзавцы! Паразиты! Возомнили себя судиями, но очкуют, что влетит за беспредел. Ненавижу!
А еще я была уверена, что никогда не выберусь из кладовки, куда спряталась, когда все ушли. Так и умру там, погребенная под ворохом тряпок — несчастная и униженная. Моя жизнь поделилась на «до» и «после», и жгучий стыд, смешанный с ненавистью и болью, заполнил каждую клеточку моего тела.
Но Кирилл меня нашел. Мой Кай, источник моих бед. И единственный, кто мог обнять меня и утешить.
Увы, но Скелет прав, жаловаться я не стану. Даже Каю я не могу сказать, что со мной сделали. Это так стыдно! Взрослые… Они не поймут. Может, и не поверят. А если вступятся за меня, одноклассники выложат в сеть видео порки. Я не уверена, что переживу такой позор.
— Нам надо что-то придумать, — говорю я, пока мы с Каем ждем такси. — Как-то объяснить мой прогул.
Он смотрит на меня мрачно.
— Опять хочешь солгать, бельчонок?
— Предлагаешь сказать правду? — морщусь я. — Ок, давай. Мама устроит скандал, будет настаивать на том, чтобы их наказали. Начнутся разборки. Родители отмажут своих деток, меня выставят виновной, а после видосик с моим наказанием завирусится. Ты этого хочешь?
