Внутри опять все обрывается. Кай? Кирилл! Краем глаза замечаю, что Тефтелька облизывается на него, как кошка на сметану.
— Я у тебя ручку брал, забыл вернуть, — тем временем говорит Кирилл. — Вот, возвращаю.
И действительно отдает Полли ручку.
— А, ерунда, я и забыла, — отвечает Полли, светясь от счастья.
Поправляю волосы, чтобы закрыть ими лицо. Может, пронесет?
— Ой, познакомься! — спохватывается Полли. — Белка со сборов вернулась.
— Белка? — переспрашивает Кирилл.
Сердце колотится, как бешеное. Во рту пересохло, и язык прилип к нёбу.
«Разве она белка? Она поросенок!» — стучит в ушах.
И все же делаю над собой усилие и разворачиваюсь к Кириллу.
— Мия, — говорю я, сдувая со лба челку. — Мия Беленькая. Белка — только для друзей.
Смотреть на него так страшно, что меня чуть ли ни потряхивает. И еще страшнее наблюдать, как губы расплываются в ехидной усмешке.
— Кай. — Кирилл внезапно протягивает мне руку. — Вообще, Кирилл, но я не люблю это имя. Кай — мои инициалы. Кирилл Александрович Карецкий.
Не ответить на рукопожатие как-то странно. Я вкладываю свою кисть в его, и он наклоняется, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони.
Позёр! Вот же…
— У-у-у! О-о-о! — радостно гогочет класс.
Вернее, мужская его половина. Девушки, наоборот, хранят гробовое молчание. Еще бы! Если Тефтелька права, и одноклассницы на него глаз положили, то я сейчас в зоне риска и без разоблачения.
— Заканчиваем веселье! Все по местам!
В классе появляется учитель физики Евгений Федорович, он же Мандарин. Говорят, до того, как облысеть, он был рыжим, и получил прозвище из-за схожести цвета волос с оранжевым фруктом.
— Всё убрали, достали сборник задач и листочки. Чего тебе, Королева? Листочка нет? Я тебе дам, радость моя. Открыли задачку 587. Быстренько решаем, у вас десять минут.
Спорить с Мандарином бесполезно, взывать к состраданию — тем более.
«Не предупреждал о самостоятельной? Ну и что? Это ничего не изменило бы. Мозги в голове или есть, или нет».
Задача из прошлогоднего материала, и я справляюсь с ней довольно быстро, хоть и перенервничала из-за Кирилла. Физика всегда меня успокаивает.
Мандарин ходит по рядам, заглядывая в листочки, и комментирует:
— Хорошо, Паша. Только ты знак перепутал. Где? Сам ищи. Софа, душа моя, не забивай свою прекрасную головку формулами, не надо. Домохозяйкам физика ни к чему. Утюг тебе муж починит.
Троллить Мандарин умеет филигранно, его многие не любят. Я терплю, потому что он хорошо знает предмет. Но и мне порой достается.
— Беленькая, твоя фамилия точно Беленькая? А не Тупенькая? Калькулятор тебе купить? Как можно было решить все задачи на олимпиаде, но запутаться в вычислениях?! Ты ж мое «горе от ума»!
Ровно через десять минут Мандарин собирает листочки и начинает читать лекцию по новой теме. Временно я забываю о Кирилле-Кае, погружаясь в волшебный мир физики.
Физика — та же магия. Серьезно. Я могу объяснить, откуда берется электричество, но для большинства людей это сродни волшебству. Да потому что никто не видит, что там бежит по проводам! А магнитные поля? А ядерные реакции? Когда люди не могли понять природные явления, что изучает физика, они считали их магией.
Урок подходит к концу, Мандарин диктует домашку. Как обычно, это список из десяти задач, не меньше.
— Беленькая, задержись ненадолго, — просит он сразу после звонка.
— Что такое, Евгений Федорович? — спрашиваю я, когда класс пустеет.
— Мия, у тебя репетитор по физике?
Неудобный вопрос. Я уже знаю, что учителя не любят репетиторов, и не спешу признаваться.
— Чего краснеешь, как институтка? — фыркает Мандарин. — Если ходишь к репетитору, от дополнительных занятий тебя освобожу. Но не просто так. Будешь участвовать в олимпиаде. В трех. Две — институтские, внутренние, для абитуриентов.
— Евгений Федорович!
— Беленькая, совесть имей. Допы по средам после восьмого урока. Или ты больше не капитан?
Это удар ниже пояса! По средам у нас тренировки. Но я не собиралась участвовать в олимпиадах в этом году! Еще в прошлом поняла, что выиграть честно практически невозможно. Реальнее потратить время на подготовку к экзамену и сдать его на сто баллов.
— Я не выиграю олимпиаду, Евгений Федорович.
— Главное — не победа, главное — участие. Так мы договорились?
— Да, — вздыхаю я.
Да черт с ним, схожу. Это меньшее из зол.
— Евгений Федорович, а что такое «институтка»?
Порой он ставит меня в тупик этими древними словечками.
— Это, Беленькая, воспитанница женского института, — вздыхает Мандарин. — Когда-то барышень, вроде тебя, в закрытых школах держали, вдали от соблазнов. И учили «чему-нибудь и как-нибудь». В свет они выходили глупенькими и нервными.
— Понятно, — киваю я.
Обидное сравнение.
Девчонки меня не дождались. Предательницы! Наверняка, за Кириллом побежали. Нашли себе нового краша.
Проходя мимо «колонного зала» — так мы называем рекреацию, где в окружении колонн стоит рояль, — я попадаю в знакомый захват. Только глаза на этот раз мне не закрывают. Зато надежно фиксируют шею, прижав к колонне.
— Карецкий, тебе жить надоело? — хриплю я, безуспешно пытаясь вырваться.
