— Некоторые параноики считают, что нас испытывают, и если найдут недостойными, то последуют санкции. Кто-то из Франции пошёл ещё дальше и предположил, что нас исследует драконианский эквивалент общества защиты животных с целью установить, можно ли нас есть: соответствуем мы высоким моральным и интеллектуальным стандартам разумных существ, или же мы просто тупые скоты.
— Я считал, что в кругах SETI считается аксиомой, что инопланетяне только посылают сигналы, но никогда не являются во плоти.
— Похоже, в Париже той методички не получали, — сказала Сара. — А кто-то ещё предположил, что мы — лишь одна точка в обширном исследовании, которое потом будет представлено в виде цветастых круговых диаграмм в драконианском эквиваленте «USA Today».
На кухне пропиликал таймер. Дон похлопал по её ногам, прося, чтобы она их приподняла. Потом прошёл на кухню, сполоснул руки и открыл духовку, выпустив наружу клуб пара.
— А что насчёт фабрикации ответов? — крикнул он в гостиную. — Что вы там решили по этому поводу?
— Погоди, я схожу умоюсь, — крикнула Сара в ответ.
Он надел кухонные рукавицы и вытащил чугунок из духовки, поставив его на плиту.
— Где салфетки? — спросила Эмили.
— В буфете, — сказал он, мотнув головой в его сторону. — И вчера там были. И позавчера.
— Стэйси сказала, что видела маму по телевизору, — сообщила Эмили.
— Круто, правда? — ответил он, открывая чугунок и перемешивая овощи и мясо.
— Ага, — отозвалась Эмили.
В дверях появилась Сара.
— Пахнет очень вкусно.
— Спасибо, — сказал Дон, потом крикнул: — Карл! Ужинать!
Потребовалось ещё несколько минут, чтобы все собрались за столом и разложили еду, после чего Дон спросил:
— Так что же вы решили ответить драконианцам?
— Мы решили сделать ровно то, о чём они нас просят. Мы сделаем в университете веб-сайт и позволим людям со всего мира отвечать на вопросы, которые задли инопланетяне. Потом мы случайно выберем тысячу заполненных анкет и отошлём их.
Карл потянулся к корзинку с хлебом.
— Эй, — остановил его Дон. — Не тянись через весь стол. Попроси сестру передать.
Карл вздохнул.
— Передай хлеб.
— Скажи «пожалуйста», — ответила Эмили.
— Папа!
— Эмили, — устало сказал Дон, — передай брату хлеб.
Скривившись, Эмили подчинилась.
— Как ты думаешь, почему они просят тысячу ответов? — спросил Дон Сару. — Почему не резюме, типа: X процентов выбрали ответ A, Y процентов — ответ B и так далее.
— Это тебе не «Сто к одному», — сказала Сара.
Дон усмехнулся.
— А если серьёзно, — продолжила Сара, — я подозреваю, что если ты всё просуммируешь, что не сможешь увидеть всяких противоречивых вещей. Ну, к примеру, из того, что X процент против абортов и Y процентов за смертную казнь, никак не узнать, что очень часто «за жизнь» и «за казнь» выступают одни и те же люди. Да даже мои собственные убеждения инопланетянам могут показаться противоречивыми. Комбинацию «за выбор» и «против казни» можно интерпретировать как поддержку убийства невинных младенцев и в то же время протест против убийства тех, кто, в принципе, этого заслуживает. Я, конечно, никогда бы так не сказала, но комбинации такого типа интересны, и, я думаю, они не хотят, чтобы они затерялись в сводных данных.
— Звучит как план, — сказал Дон, накладывая Карлу ещё одну порцию жаркого. — Ну а что с твоими собственными ответами?
— То есть?
— Это ты догадалась про анкету, — сказал он. — Разумеется, твои ответы должны быть среди той тысячи, что уйдёт на Сигму.
— Ну, я не знаю… — сказала Сара.
— И думать нечего, мам, — сказал Карл. — Ты должна включить свои ответы. Это твоё право.
— Посмотрим, посмотрим, — сказала Сара. — Эмили, передай мне горошек, пожалуйста.
После обеда Ленора вернулась обратно в университет, а Дон отправился в Галерею Искусств. Игра девушки в скрэббл произвела на него впечатление. У неё был потрясающий словарный запас, хорошее стратегическое мышление, и она не раздумывала подолгу над следующим ходом. Хотя в конечном итоге он и победил, лучший ход в игре остался за ней — она выложила «oxlip» вертикально, начиная от клетки с тройными очками в верхнем левом углу доски.
Галерея Искусств Онтарио владела крупнейшей коллекцией скульптур Генри Мура, а также большим собранием старых европейских мастеров и канадской Группы Семи [63]; также здесь проходила постоянная выставка акварелей Хелены ван Флит. И хотя Дон уже всё это видел, он с удовольствием посмотрел ещё раз. Но главным, что привело его сюда сегодня, была передвижная выставка дутого стекла Робин Херрингтон, и он подолгу созерцал каждый её экспонат. Ему нравились виды искусства, требующие настоящей работы руками; сегодняшняя цифровая техника подменяет усидчивостью настоящий талант.
Галерея Искусств была популярной туристской достопримечательностью, так что ему пришлось немного потолкаться — но теперь, по крайней мере, ему это было не больно; до недавнего времени боль после случайного столкновения не проходила часами.
