– Я не знаю. Может, потому что цвет был не совсем обычным, – пространно ответил Рэйн.
– Что вы испытали, увидев ее?
– Когда она повернулась ко мне лицом, я оторопел.
– Вы влюбились?
– Да.
– Но воспоминания снова захлестнули ваше сознание.
– Да. А когда погибли ее родители, она приехала к нам. Мать сказала, что теперь мы будем жить вместе.
– Откуда ваша мать знала о Луне?
– Может, отец ей рассказал. Я не знаю точно.
– Хорошо. Вы были влюблены в мисс Эйв, но голос в голове говорил вам другое – нужно закончить начатое.
– Да. Это было не сложно. Я ей нравился. Мы вошли в сарай. Долго разговаривали, – он вымученно вздохнул, потерев переносицу.
– Вы желали ее?
– Более чем.
– Но она была против.
– Да.
– И тогда вы решили, что она такая же, как и все остальные.
– Нет, – возразил доктору Рэйн. – Я решил, что если это буду не я, то тогда никто. Она никогда никому не достанется. Я считал Луну неким трофеем, что вручают только победителям.
– Хм, – многозначительно промычал Паско.
– Я ударил ее. Она потеряла сознание. Вы не поверите, наверное, но для меня было крайне мучительно осознавать, что она скоро умрет. И я изнасиловал её. А когда она пришла в себя, то потащил ее к воротам, пристегнул и начал бить розгами. Может, я хотел выбить из неё грех, что сотворил с ней. Не знаю. Может, это просто страсть кипела во мне. Затем я освободил ее руки от оков. Луна была еще в сознании, на ее бледном лице застыла мучительная улыбка. Меня это испугало. Мне показалось, что она знает, почему я это сделал. В итоге я достал лезвие и ударил ее в живот. Не знаю, сколько я тогда раз проткнул ее тело, но… – он запнулся.
– Но?
– Но я ненавидел себя за это. Я понимал, что, убивая ее, я убиваю себя.
– Что случилось потом?
Рэйн коротко выдохнул:
– Я оттащил Луну от ворот ближе к сену. Оправил ее платье. Поцеловал.
– Дальше? – нажимал Гаррен.
– Вернулся за лезвием и сел рядом с Луной. Мне было все равно. Уже все равно. Я хотел освободиться.
– Вы вскрыли себе вены.
– Да. Я сделал надрезы вдоль руки. Так кровь выходит намного быстрее.
Гаррен поднялся с места:
– Мистер Рэйн, как вы думаете, то, что происходит сейчас, для вас реально? – вдруг спросил он. Рэйн поднял на него глаза, не совсем понимая его слова. Он оглядывал лицо Гаррена так, словно это был экспонат в музее, долгие годы пролежавший под стеклом.
– Может, вы до сих пор находитесь в том сарае рядом с Луной и из ваших вен течет кровь?
– А разве нет? – Глупо спросил Рейн.
Раздался скрип двери. В комнату вошел мужчина в черной одежде. Он узнал Диаболуса.
– Ну, здравствуй, Адам. – С улыбкой произнес он.
– Что происходит? – Медленно проговорил Рэйн, поднявшись с места.
– Я же говорил тебе, не стоит будить мертвых.
– Это говорите не вы, – запинаясь, пролепетал Рэйн. – Не вы.
Рэйн с трудом сглотнул – ему казалось, будто его рот полон песка. Хотелось кашлять.
– А кто же?
Рэйн обернулся к докторам. Они застыли.
– Это сказал надзиратель, – волнуясь, ответил Рэйн.
– Ты уверен? Может, тебе это только показалось? Может, ты еще скажешь, что сюда тебя привез детектив Ларсен?
– Кто ты такой? – Рэйн напряженно выдохнул.
– Разве ты не помнишь? – Притворно удивился Диаболус. – Я буду с тобой. Неважно, где. Неважно когда. Но я буду повсюду. Где бы ты ни был, на что бы ты ни посмотрел, к кому бы ни прикоснулся.
– Ты не доктор.
– Да. И не адвокат, – криво улыбнулся Диалобус. – Как и они.
Рэйн отшатнулся назад, вжавшись спиной в прутья тесной клетки. Застывшие статуи зашевелились. Они сдавленно мычали, срывая с себя одежды. Лорен медленно залезла на стол и так же медленно сползла на пол. Она вцепилась в свое лицо, с треском отрывая куски кожи. Рэйн закричал, когда в клетку впечатался Гаррен. Его лицо лоскутами опадало на пол. Кровь пропитывала его тело, превращаясь в нечто отдаленно похожее на человека. Рэйн зажмурился, чтобы не видеть их перекошенные лица. Не слышать скрежета ногтей, когда они пытались протиснуться к нему сквозь прутья.
– Постой! Постой, Диаболус! – Крикнул Рэйн. Диаболус поднял руку, и
– Не думай, что сможешь убедить меня прекратить всё это.
– Нет. Я хочу знать, – Рэйн тянул время. Он понимал, что исход близок. И то, что случится потом, уже никогда не исправит прошлого. Но маленькая надежда все же была. – Почему здесь? Скажи? Почему в Лос-Анджелесе? И моя мать – я ее тоже убил?
Диаболус ухмыльнулся:
– Твоя мать так же, как и ты, покончила с собой. Она приняла «Скиннер». Как же долго твоя мамаша корчилась от боли, – оскалился Диаболус. – Боль была так невыносима. Она хотела выпрыгнуть из окна, чтобы облегчить себе страдания, но, к сожалению, не успела.
«Так вот откуда следы», – подумал Рэйн.
– А Лос-Анджелес… Это всего лишь очередной город, в который ты попал, – Диаболус улыбнулся, и
