Рэйн сложился пополам, закрывая голову. Руки и тела липли к нему, обдавая холодом. У него кружилась голова. Он дрожал, трепыхаясь под их весом. Диаболус сотрясался от смеха, с удовлетворением наблюдая, как Рэйна припечатали к полу – он лежал, не двигаясь. Сознание оставило его, он сделал короткий вдох и затих.
Рэйн подпрыгнул на кровати. Жуткий кошмар снова преследовал его. На этот раз ощущения были столь явными, что у него на языке всё ещё оставался привкус крови. Рейн стряхнул пот со лба и зажег лампу, привыкая к обстановке, что окружала его. Это была вовсе не его привычная спальня. Скорее, это было что-то, похожее на апартаменты президента: широкая кровать из темного дерева с резными ручками и зеркальными спинками, зеркальный шкаф во всю стену, зеркальная люстра. Даже лампы на прикроватных столиках и те были зеркальными. Тот, кто здесь жил, явно очень любил любоваться на себя.
Рэйн долго смотрел на свое отражение и никак не мог понять, что это за холм скрыт под одеялом. Он потянулся к одеялу, но одернул руку. Одеяло откинулось само, и его глазам предстало сонное лицо девушки с всклокоченными волосами. Рэйн вскрикнул, свалившись на пол.
– Тише-тише. Ты чего? – Испуганно проговорил женский голос.
– Ты что тут делаешь? – Спросил Рейн, сидя на полу и глупо тараща глаза.
– Я? Сплю. А что? – она улыбнулась.
– Я же был в камере. Как я оказался тут?
– Дурачок, – ласково промурлыкала она. – Ты перетрудился.
– Я что, по-твоему, шучу? Сэнди, какого черта здесь происходит?
– Ну, во-первых, не Сэнди, а Мэри.
Рэйн нахмурился.
– Мэри? В смысле? – Он поднялся с пола. – Совсем недавно тебя звали Сэнди. Меня чуть не упекли в психушку.
– А, ты об этом, – отмахнулась Мэри. – Ну, это же просто фильм.
– Что?
– Ну да. Фильм. Ты забыл? Мы недавно закончили съемки.
– Съемки? – Рэйн стряхнул пот со лба. – Какие съемки? Ты что, шутишь надо мной? Сэнди…
– Мэри… – перебила она. – Успокойся, Рэй. Не спорю, это были тяжелые съемки. Все, мягко говоря, задолбались с этой порнографией. Но ты превзошел все ожидания режиссера. Он уже думал, что ничего не получится, но ты внес в процесс съёмок какую-то изюминку, что ли. Я, честно говоря, сама была в шоке от твоей игры.
– Постой. Ты назвала меня Рэй? Не Рэйн?
– Рэй. Тебя зовут Рэй Гринн. А Рэйн – это вымышленный персонаж, которого ты играл. Теперь вспомнил?
Рэй нахмурился. Он сел на кровать, потирая переносицу.
– То есть, я актер. А все, что происходило – это был всего лишь фильм?
– Да. И отличный фильм, – Мэри хохотнула.
– Значит, те убийства, галлюцинации, психушка… Это все кино?
– Да-да. Ну, если ты не веришь мне, тогда поехали на фуршет. Там будут все, – Она прищурилась.
– Все? – Он вскочил с кровати.
– Да. У тебя есть ещё полчаса, чтобы принять душ и побриться.
Мэри вышла из спальни. Он даже не успел спросить, что у них за отношения. Видимо, достаточно близкие, раз она спит в его кровати. Рэй отправился в ванную. Полукруглая душевая кабинка с матовым стеклом показалась ему очень знакомой. Он вошел в душ и включил воду.
«Может, я и вправду актер, а это только фильм? У режиссера со сценаристом на двоих явно больное воображение. Хм, конечно, тоже можно сказать и о моем. И если это фильм, то я никого не убивал. Значит, Луна тоже жива! Она просто актриса! Невероятная актриса, раз таким способом решила свести меня с ума».
Рэй вылез из душа, повязал полотенце на бедра, протер зеркало ладонью, с придирчивостью изучая свое лицо. Отражение казалось чужим, каким-то отстраненным. Тусклый взгляд, тени под глазами. Да и цвет лица тоже не радовал – болезненно-желтый, с белыми пятнами.
– Раз так, то мне не терпится посмотреть на того, кто играл Аграмона Диаболуса. Мерзкий тип, наверное.
Рэй тщательно побрился, сбрызнул одеколоном лицо. Затем вышел из ванной, застав Мэри у телефона. Она весело щебетала в трубку, пытаясь застегнуть браслет на запястье.
– Ну, ладно. Увидимся, – Мэри отсоединилась. На ней было короткое коктейльное платье зеленого цвета и туфли того же оттенка.
– Вот. Теперь на человека похож, – похвалила она его внешний вид.
Рэй надел легкий джемпер и джинсы.
– А где мои сигареты? – Окрикнул он.
– С этой ролью ты и вправду начал курить? – Хохотнула она. – Посмотри в столике.
Рэй выдвинул ящик, осмотрев содержимое. Среди всякой мелочи его взгляд остановился на черном вытянутом предмете. Он взял его в руки, оглядывая со всех сторон. Потом подцепил и вытянул лезвие.
«Бритва? Что она тут делает? На кой черт это здесь лежит? Не думаю, что это сувенир от режиссера», – пронеслось в его голове. Рэй спрятал лезвие в карман джинсов. Взял сигареты и задвинул ящик.
Рэй следовал за Мэри, которая явно была здесь не впервые, потому как отлично ориентировалась в доме. Он шел по коридору, рассматривая картины и фотографии в позолоченных рамах. Веселые панно в крупный цветок мерцали. Казалось, они тоже сделаны из золота.
– Мэри, а чей это особняк?
– Эдварда Хоринса. Нашего режиссера, – шепнула она. – Он прекрасный человек и мастер своего дела. Ему очень повезло, что ты попался ему на глаза.
– На глаза? Это как?
