- Нет, я... Куда уж мне! И годы мои не такие и здоровье! А дочери я много раз советовал.- запишись в партию! С ее взглядами и с ее убеждениями, знаете ли... Но она несколько робка!
- Ну, уж куда ей в партию! - нахмурился Семенов. - Этого даже и представить себе нельзя, чтобы такая, как Ев-лалия Григорьевна, и вдруг - в партию!
- Вот именно! Вот именно! - подхватил Григорий Михайлович, с удовольствием сразу соглашаясь. - Не из того она теста. Но зато она - славный человек. Уж я-то ее знаю, мы ведь с нею всегда душа в душу, как говорится, жили. Семейная жизнь ее сложилась неудачно, мужа сослали, но ведь она еще молода, - перешел он на доверительно интимный тон, - ее жизнь еще впереди. И если встретится человек, то я уверен, что он не ошибется, если выберет именно ее. Ласкова, нежна, преданна, - немного умиленно стал сюсюкать он, - а главное - искренна! И удивительно нетребовательна!.. Женщины любят всякие тряпки и побрякушки, а ей всего этого совсем не надо: она в человеке человека ценит. И, - чуть-чуть хихикнул он, - и странно даже: ее совсем не тянет ни к молодежи, ни к сверстникам. Ей, как я вижу, больше нравятся вполне зрелые мужчины, солидные, крепкие, волевые... Оно и понятно: слабость к силе тянется! - вздохнул он. - И я знаю: человеческим отношением, заботливостью, лаской и добротой ее легко победить, а уж тогда она... вся!
Семенов ничего не ответил, а только очень быстро и неприязненно глянул на Григория Михайловича, а потом посмотрел на часы и поднялся со стула.
- Ну, я пойду!
- Подождите! - взмолился Григорий Михайлович, быстро вскакивая с места. Она буквально с минуты на минуту вернется! И она будет так жалеть, что вы ее не застали, так будет жалеть... Она, надо вам сказать, - очень понизил он голос, словно доверял тайну, - она вас очень-очень часто вспоминает и часто говорит о вас со мною. И такой-то вы, и разэтакий!.. Ведь знакомых у нее никого нет, а человек, который отнесся к ней вот так, как вы отнеслись...
- Я пойду! - резко и бесцеремонно перебил его Семенов и, не подавая руки, повернулся к двери.
- Но когда же вы придете? Когда же вы придете? - засуетился Григорий Михайлович, подбегая к нему со спины то справа, то слева. - Я ей скажу, и она вас ждать будет. Работу передать вам и... Она так будет жалеть, что вы ее не застали, так жалеть будет!
- На днях зайду! - не поворачиваясь к нему, буркнул на ходу Семенов и вышел в коридор.
- Но когда? Когда именно? - почти вприпрыжку бежал за ним Григорий Михайлович. - Ведь это же будет ужасно, если вы придете и опять не застанете ее дома...
Семенов не отвечал и быстро шел по коридору. Сам отворил дверь и вышел на лестницу.
- До свиданья! Так я ей скажу, она вас ждать будет! - крикнул ему вслед Григорий Михайлович.
Семенов спустился вниз на один пролет и остановился. Минуту подумал и с омерзением плюнул. "Прямо на кровать ко мне дочку-то подсовывает!" - подумал он и, злым рывком нахлобучив кепку, стал быстро спускаться по лестнице, все время настойчиво повторяя: "Сволочь! Сволочь! Сволочь!"
И вдруг на следующем повороте увидел Евлалию Григорьевну. Она поднималась по лестнице, держа за руку Шурика, а тот с очень озабоченным видом старался ступать через ступеньку. Евлалия Григорьевна глянула, узнала и смутилась.
- Здравствуйте! - сказал ей Семенов. - А я у вас был.
- Да, я... Я ходила в лавку, но вот - задержалась.
Она стояла на две ступеньки ниже его и поэтому смотрела снизу, а Семенов смотрел сверху, и в этом было что-то, что оба они чувствовали.
- Я в другой раз зайду, сейчас мне уж и некогда! - с некоторым сожалением, которого он не скрывал, сказал Семенов. - Я ведь вас больше получаса ждал: сначала у Софьи Дмитриевны, а потом вот с папашей вашим разговаривал. Время и ушло. Пора мне.
- А может быть, вы все-таки зайдете? - неуверенно предложила Евлалия Григорьевна, не зная, имеет ли она право настаивать.
- Времени нет. В другой раз.
- Ваша работа готова! - вспомнила Евлалия Григорьевна, опять не зная, можно ли говорить о работе на лестнице.
- Знаю. Ничего, я потом за нею зайду. Ну, до свиданья.
- До свиданья, Павел Петрович!
- Ага! Запомнили? - рассмеялся Семенов. - По царю запомнили?
- Нет, я... так! - совсем смутилась Евлалия Григорьевна. Семенов вздохнул и посмотрел на нее.
- Я завтра... Нет, послезавтра приду. Вечером. Можно?
- Ну, конечно, можно! - подняла и открыла свои глаза Евлалия Григорьевна и ясно посмотрела на него снизу. И он почувствовал, что ему опять стало так хорошо, легко и просто, как тогда, у Софьи Дмитриевны.
- Послезавтра! - повторил он. - До свиданья.
- До свиданья.
Он пожал ей руку и стал медленно спускаться, о чем-то раздумывая. Евлалия Григорьевна поднялась до площадки и собралась было уже завернуть на другой пролет, как Семенов окликнул ее.
- Минуточку!
Она остановилась и обернулась. Он быстро, через две ступеньки, поднялся к ней, но не приблизился, а спросил издали, снизу:
- Я... Мне одну вещь знать надо. Вы с вашим отцом говорили обо мне?
- Что... говорила? - не поняла Евлалия Григорьевна.
