Как только мы переступаем порог дома моих родителей, которые недавно уехали в очередную командировку, сознание Энн возвращается в настоящее время, как будто все, что будет происходить за этими дверьми, за ними не будет не иметь никакого значения ни для нее, ни для меня. Но она сильно ошибается, если действительно в это верит. Все имеет значение. Каждый ее шаг, каждый взгляд в мою сторону, каждая попытка меня проигнорировать.
Ее губы прикасаются к моим, хотя с момента расставания она всегда сторонилась этого интимного жеста, пока она спешно снимает с себя юбку, расстегнув молнию чуть ниже спины. Ее руки тянутся к моей ширинке, как будто между нами и не было пропасти в несколько недель.
Падая на мои простыни, она тянет свои тонкие руки ко мне, приглашая в свои объятия. Быть в ней ощущается так правильно, так приятно и так… по-настоящему. Словно именно так и должно быть.
Я кусаю ее нижнюю губу, ловя ее громкий вздох. Она обнимает меня за шею, притягивая меня еще ближе к себе, сливая нас воедино. Отстранившись и замедлившись, я нарочно прогоняю ее скорый оргазм. Поцеловать грудь, мягко и нежно прикусив сосок, проложить влажную дорожку до пупка, а потом опуститься еще ниже. Я кладу ее ноги себе на плечи и ласкаю ее своим языком. Так, как она любит. Так, как нравится мне, когда она получает удовольствие.
Я обвожу ее клитор языком по кругу, а потом ласкаю его, вырисовывая алфавит и пробуя ее на вкус. Я знаю язык ее тела и знаю, как сделать ей приятно. Введя в нее два пальца, я продолжаю лизать ее. Ее пальцы сжимают волосы на моей макушке, требуя, чтоб я ускорился. И я делаю это, а через несколько мгновений она громко стонет, не выкрикивая мое имя и сжимаясь вокруг пальцев.
Взяв руку, она облизывает мои пальцы так, как делала бы это с членом, на что тот моментально реагирует, став еще тверже. Я возвращаюсь в предыдущую позу с желанием продолжить, но милая Энн отрицательно мотает головой и мне приходится лечь рядом, ожидая дальнейших указаний. Повторив за мной, она спускается к моему паху, игнорируя возможность поцеловать меня и прикоснуться к моему телу, как будто я всего лишь инструмент. Облизав головку члена, Энн полностью берет его в рот. Не знаю, чего именно она хочет добиться, но мне нужно не это. Потянув ее за волосы, я прижимаю ее к себе и не даю ей отстраниться. Губы, шея, щеки. Я покрываю ее лицо поцелуями, потому что именно они рушат стену между нами, иначе она бы их так не избегала.
Перевернув нас, я снова оказываюсь сверху и не даю ей возможности сбежать. Пожалуйста, смотри на меня и не закрывай глаза. Но она делает так, как желает. Потому что она Энн и этим все сказано. Я двигаюсь в ней под аккомпанемент ее стонов, своего тяжелого дыхания и звуков прикасания тел друг к другу. Когда она снова несколько раз вздрагивает подо мной, я замираю, давая ей возможность насладиться этим моментом, потому что помню – она любит смаковать свой оргазм и не торопится портить его дальнейшими. Перевернувшись на живот, она перекидывает волосы на одну сторону, давая мне доступ к своему плечу.
Грубо я вхожу в Энн и беру ее так же, как во время одной из наших последних встреч. Трахая ее таким образом, я будто вымещаю всю свою злость на нее, а она позволяет этому случиться, создавая иллюзию контроля над ситуацией. Выйдя из нее в последний момент, я изливаюсь ей на спину, пока она сама содрогается всем телом, принимая свой оргазм. В такие моменты мне кажется, что секс это единственное, что у нас хорошо получается, а разговаривать мы так и не научились.
Энн прячется под одеяло, как только я заканчиваю вытирать ее спину, и ложится на край кровати, оставив мне ее большую часть. Не то чтоб я был требователен к пространству, но это ее личный способ провести между нами еще одну границу. Оставив ее на несколько минут, возвращаюсь в комнату и наблюдаю за тем, как она делает вид, что спит.
Я достаю сигарету из заначки и открываю окно. Горький дым обжигает горло, заставляя меня давиться собой. Я смакую этот вкус, заглушая боль, которая остается со мной после каждой нашей встречи.
Выкинув бычок за окно, оставляю его приоткрытым, потому что ночи хоть и становятся прохладнее, все еще достаточно теплые, чтоб от них закрываться. Обняв Энн за талию и прижав ее к себе, я зарываюсь носом в ее волосы и целую в затылок. Я знаю, что ты не спишь. И я знаю, что все, что происходит между нами, гораздо больше, чем просто секс.
Энн
– Тебе твой любимый сендвич и ненавидимый кофе? Или твои вкусы изменились?
Черт!
– Просто держись от меня подальше. Этого больше не повторится.
– Снова сбегаешь?
– В последний раз.
Мне приходится только молиться, чтоб его родителей не было дома. Такси едет предательски медленно, мне заставляя меня все сильнее и сильнее жалеть, что я поддалась на собственную провокацию. Укус на плече ноет и, я уверена, через несколько часов и ближайшие дни будет цвести всеми красками радуги, напоминая мне о том, что я снова наступила на эти грабли.
– Никаких комментариев с вашей стороны! Забудьте все, что знали и видели. И я тоже попытаюсь забыть.
