Она снова злоупотребляла дерзостью, словно не была менее суток назад сломлена и потрясена чередой случившихся событий. Рози оставалась Рози, и Бриане оставалось только удивляться, как быстро девушка вернула себе самообладание, когда днем накануне испытывала жуткие волнение и страх. Казалось, что та Рози была не настоящей. Легче было поверить в то, что она либо приснилась впечатлительной Бриане, либо же на её месте на самом деле был кто-то другой, чем то, что это был один и тот же человек.
Не скрывая раздражения, Клайв впустил обеих девушек в кабинет, стягивая по пути куртку. Кофе предлагать не стал. Нетерпеливо сел на край стола, когда Рози бросила на небольшой диван своё пальто, прежде чем положить на журнальный столик с включенной записью, не оставляя лишних объяснений.
Бриана разместилась на диване. Поддерживая голову сжатыми ладонями, внимательно наблюдала за Клайвом, который не сводил глаз с телефона, внимательно прислушиваясь к каждому произнесенному слову и даже шороху. Рози тихо отошла к окну, чтобы наблюдать серый городской пейзаж, утопающей в предпраздничном безумии.
Она не имела понятия, как проведет Рождество, но упрямо решила, что не почтит родителей присутствием на устроенном ими вечере, полном притворства и фальшивой вежливости. Подарка лучше, чем оправдание, Рози не смогла бы придумать, а потому решила в случае чего давить на требовательного отца именно этим. Скорее всего, Бонни уговорила бы мужа не внимать прихотям дочери, а потому одного отказа должно было стать достаточно. Большего внимания к себе ей и не нужно было.
Рози надеялась предложить Дугласу провести время вместе, но теперь это вряд ли было возможным. Реджи уезжал на неделю к родителям отца в Орегону. Бри сообщила, что мать намеревалась уехать к своим родителям в пригород, оставив мистера Слоана в Филадельфии одного. Она могла наведаться разве что к нему, чтобы немного скрасить одиночество, иначе в городе больше не оставалось людей, к которым можно было примкнуть.
Перспектива остаться одной была не такой уж безутешной. Рози могла бы заказать еду из «Ужина с Барни», а, может, и с других мест, чтобы снабдить себя чем-то ужасно вредным, но вкусным. Представлялась отличная возможность посмотреть фильмы, которые она покупала, оставляя на потом. Купить несколько новых книг. Сделать перестановку дома. Или же спать целыми днями напролет. Её планы были незамысловато простыми, и в них была ощутима пустота одиночества, но Рози находила приятными мысли о них. Или же просто сумела убедить себя в том, что большего ей не нужно было.
Белый ослеплял глаза своей белизной. Она смотрела на снег, покрывающий крыши домов, улицы, испестряющий город мягким уютом, которого в ней самой было мало. Рози не признавала этого, но её души коснулась холодными пальцами грусть, вдыхая через мертвый поцелуй пепел самозабвенной печали. Оставляла чернильные отпечатки пальцев, вынуждая испытывать беспомощность перед лицом одиночества, скрытого за вуалью горделивой неуступчивости.
Голову заполнял белый шум. Рози пропускала мимо себя звуки чужих голосов, отвлеченная пустотой поглотившей её всецело и полностью. Запоздалая реакция, последовавшая после утра, полного безмятежного беспамятства и убеждения себя в правильном порядке вещей. Не думая, в сущности, ни о чем плохом, Рози чувствовала себя ужасно.
— Я должен срочно позвонить Рейвенгарду, — Клайв встрепенулся с места, как только запись закончилась. Достал из кармана куртки, в которой продолжал потеть, телефон и начал искать номер Дугласа.
— Нет, — Рози оказалась рядом, чтобы выхватить телефон из неуклюжих рук Стэнли. — Я принесла эту запись тебе. Никто посторонний не должен знать о ней.
— Но… Я не могу понять, зачем президенту Гумберту подставлять Гудвина? — он взъерошил волосы, выпустив продолжительный вздох. Посмотрел вопросительно сперва на одну девушку, затем на другую, но ни у одной не было ответов на этот вопрос.
Дело приняло странный оборот. Во время первого прослушивания записи Рози была рассеяна и несобранная, отвлеченная другого рода мыслями. Она даже успела позабыть о затеянной на пару с Брианой операции, пока девушка не прислала запись разговора, в котором Рози не посчастливилось участвовать. Рози с нетерпением ждала, когда дело дойдет до сути, и благо тому, что Бри обрезала двухчасовую запись, оставив лишь самые важные пятнадцать минут, стоящие потраченного времени. И вот, когда правда рассекла воздух, Рози осталась озадаченной, поскольку не могла поверить, что услышала имя Гумберта, а не любое другое. Перематывала несколько раз, но ошибки быть не могло. Президент Гумберт подставил её отца.
