Однако каким-то образом толпившиеся пробились в люк и уже другие пробивали себе путь к спасению.
Что-то раскаленное прожгло Вольфу брюки, свистнуло над ухом, задело затылок. Вольф сиганул вниз головой и пролетев вдоль невысокой лестницы приземлился на обе руки, выпустив при падении лучемет. Паламброн, стоявший у люка, в следующий пролет, вскрикнул и нырнул в отверстие. Вольф заглянул в колодец и увидел, что все Властелины попадали в кучу, крича и ругаясь. Паламброн восседал сверху. Однако никто вроде бы не пострадал.
В другое бы время Вольф рассмеялся. Теперь же он был слишком занят соскабливанием горячей ртути с волос. Затем осмотрел ноги и удостоверившись, что раскаленные капли лишь задели его, спустился по лестнице, следовало укрыться, как можно ниже. Если ртутный ливень продолжится, верхние палубы будут разрушены. А если огненные капли поразят большие пузыри, то останется лишь сказать всему-прости-прощай.
Вала со смехом приветствовала его в полумраке шарообразного отсека. Смеялась она не в истерике, и испытывая подлинное наслаждение поворотом событий. Вольф не сомневался, что будь у сходен светлее, он несомненно разглядел бы в ее глазах счастливый блеск.
— Рад, что ты находишь это смешным, — произнес он. Его качало от усталости, кровь нечидлоров покрывала его с головы до ног, одежда липла от пота. — Ты, Вала, всегда была со странностями. А став женщиной, испытывала куда больше удовольствия от вида крови, страданий, чем от любви.
— Не забывай, я — Властительница, — сказала она. — Дочь своего отца. И, как можно было бы добавить — сестра своего брата. Ты был точно таким же. Джадавин, пока не превратился в сентиментального человекоподобного Вольфа-выродка и полуземлянина. — Приблизившись, понизив голос, Вала добавила: — Я уже давненько никому не отдавалась, Джадавин. И ты не касался женщины с тех пор, как прошел через врата. А ведь я знаю твою мужскую силу, ты страдаешь, если не переспишь с женщиной хоть раз в день… Отбрось свою непонятную ненависть ко мне! Пойдем. На острове найдется сотня темных и теплых укромных местечек, где нам никто не помешает, я прошу тебя.
Вала говорила правду; как мужчина, он был действительно силен. И теперь Вольф чувствовал, как им овладевает желание, которое он день за днем подавлял делами. А по ночам, ложась в постель, он занимал свои мысли планами борьбы с отцом, стараясь обдумать тысячи случайностей и найти способы уберечься от них.
— Сперва кровавый пир, а на десерт вожделение и страсть, — произнес он. — Не я возбудил тебя, а удары клинков и вид крови.
— И то и другое, — сказала Вала и протянула ему руку, — пойдем со мной!
Вольф покачал головой:
— Нет! И давай больше не будем об этом говорить. Между нами все кончено раз и навсегда.
Она процедила сквозь зубы:
— Так скоро будет кончено и с тобой, еще никто не смел…
Она резко повернулась и ушла. Потом некоторое время спустя Вольф увидел ее, разговаривающую с принцем Паламброном, затем оба удалились в полумрак переходов.
В первое мгновение он собирался вернуть их. Ведь они, в сущности, дезертировали со своих постов. Опасность нападения нечидлоров, похоже, миновала, но если ртутный ливень усилится, то капли ртути могут серьезно повредить или даже разрушить остров.
Вольф пожал плечами и отвернулся. В конце концов, его никто не уполномачивал распоряжаться. Властелины согласились сотрудничать лишь формально, а о мерах наказания вообще не было сказано ни слова. Кроме того, любую попытку с его стороны остановить парочку расценили бы как проявление ревности. И нельзя сказать, что подобное объяснение не было лишено оснований. Ему действительно было больно, когда Вала ушла в другим мужчиной, очевидно, что она все еще нравилась ему. Что делать, если эхо чувств, которые он питал к ней более пятисот лет назад, все еще сохранялись в его сердце, и даже предательство не стерло воспоминаний.
Вольф осведомился у Лугарна:
— Как долго длится такой ливень?
— Около получаса, — ответил вождь. — Капли проносятся вместе с черной кометой. Мы называем их смехом Уризена. Только Уризен, жестокий и кровожадный, мог создать такую напасть. Он наслаждается страданиями своего народа.
Лугарн относился к Уризену иначе, чем Властелины. За многие тысячелетия, которые потомки Властелинов провели на этом острове из-за попавших в ловушку своих предков, имя Уризена стало олицетворять злобное божество в пантеоне абуталов.
Послышался грохот и Вольф на мгновение испугался, решив что лопнул газовый пузырь на заднем конце острова. Однако скоро выяснилось, что это взорвалось гнездо нечидлоров. Оно попало под концентрированный поток капель, — несущие пузыри стали один за другим выходить из строя. Наконец цепная реакция охватила весь сфероид и он разлетелся на куски.
Вольф подошел к Теоториону, сидящему в углу на корточках и попытался заговорить с ним. Брат бросил на него взгляд, полный ненависти и страданий, несколько минут оба молчали. Наконец Теоторион беспокойно заерзал и произнес:
