Был мой Ир бесподобен. Волосы убраны в причёску, вроде «кудрявый бублик», на голове золотой лавровый венок. Платье багрово-белое в пол и золотой плащ, так что мы с ним неплохо сочетались.
— Ты прекрасна. — Дракон распростёр объятия, и я величаво подплыла к нему, чтобы поцеловать. — Познакомься, это Ра, начальник твоей охраны.
Ра был здоровым мужиком под два метра ростом, с ледяными зелёными глазами и чёрными волосами. Весь такой мускулистый, в мини-юбке. Торс могучий в ремнях кожаных. В руках трезубец, по которому бегали разряды колдовства.
— Он евнух, и его ребята тоже.
Ребята чуть уступали в росте, но тоже во всеоружии.
— Я думала, у Ра голова птицы, — задумчиво произнесла я, разглядывала евнуха, после чего нагло заглянула ему юбку.
Точно кастрированный, даже жалко стало.
Моё поведение ни у кого не вызвало возмущения. Я посмотрела за спину Ардиса.
Там стояли прекрасные молодые люди и улыбались мне, рассматривая не совсем раболепно, скорее с похотью.
— С Ка ты уже знакома.
Ка был кареглазым и симпатичным молодым человеком, смуглый, красиво одетый, поклонился мне в пояс, и его товарищи сделали то же самое.
— А это мои младшие сыновья. Му, Да, Ки.
Я залилась смехом.
— Да, люблю самоутверждаться за счёт других.
Драконы ничуть на папашу не обижались.
— А жёны где? — спросила я.
— Ты единственная, гарем распущен, — обрадовал меня Ир Ардис, восхищённо рассматривая. — Поехали, сегодня гладиаторские бои.
— Ну и развлечение, — поморщилась я. — Я тогда возьму своих девочек, они мне понравились.
Рабыни тут же приползли на коленях ко мне.
— Возьми парочку, — посоветовал Ардис, — а то расслабятся, придётся пороть.
— Нельзя пороть, — испугалась я. — запрещаю. Пойдут музыкантка и танцовщицы.
Девочки не смогли радости скрыть. На драконов не смотрели, но видно, что разрумянились и улыбнулись.
— Вот, с моей охраной перемешайтесь, — командовала я. — Мальчик, девочка, встаньте.
Мне понравилось! Всё было просто восхитительно. С Ардисом под руку вышла в зал. Мы прошли в другое помещение, где всей толпой забились в лифт без кабины, напоминающую платформу на тросах. Спустились вниз на пять этажей, где в большом дворе через ворота к нам подогнали колесницу. Только не лошади были запряжены, а вараны. Крупные, уродливые вараны с купированными хвостами, отчего их, как евнухов, стало жалко.
Ардис подал мне руку, и я вступила в золочёную квадригу, взялась за поручень. Мой царь взял поводья, и вараны, виляя задами, поползли из дворца вначале во двор.
Я, как положено царице, расправила плечи, подняла гордо голову, но во все глаза смотрела по сторонам. Немного успокаивало, что Ардис одной рукой поглаживал меня по спине.
Колесница выехала туда, где пахли сады, шумели фонтаны. По красивой дороге двигались к открытым воротам. Выскочили в город.
Он тоже был белоснежный, высушенный под жарким солнцем. Дома невысокие, молочные, с красными окошками и синими балконами, тонули в деревьях и цветах. Мощёные улочки неширокие, между домами по крышам спускались гирлянды из ароматных цветов.
На фасадах зданий темнели вывески и фонари. Я хотела попасть в город ночью, когда зажгутся все огни.
Радостные жители выбегали на улицы и бросали цветы к лапам наших варанов.
И мне стало невероятно тоскливо. Я грустно улыбалась, глядела на торжественную красоту этого города, который растопчут Теплокровные.
А ведь это суверенная страна, где свои законы. Да, есть рабство, но это же поправимо. Природа, аборигены просто потрясающие.
— Ясна? — Ардис обеспокоенно привлёк меня к себе. — Что случилось, маленькая?
— Я не хочу войны, — призналась я.
— Царица! Многоликая царица! — неслось со всех концов, как призыв к помощи, как возглас надежды, что я помогу им выжить. А я не могла остановить это. И можно было сказать, что война будет из-за меня, но, увы, она началась давно, до моего рождения. Я просто попала в мясорубку.
Ардис не остановится. Ему нужно добраться до человеческого мира, а сделать это можно только через Лес, потому что с Изнички один выход, к Теплокровным.
Догода вообще меня убил своим поведением… Я не глупа, Догода не любит никого, ну, может быть, меня немного, но в войне щадить не будет ни своих, ни чужих. А потом ещё и беженцев вырежит, что посмели покинуть Лес и спрятаться от его деспотии в мире людей.
Нет, он поступит правильно, только вот за казнью потянутся другие убийства… Потому что Геннадий Догода волк кровавый.
Одним словом, я не спасу двуликих. От них останутся воспоминания. Ведь Ардис хочет от меня Многоликих сыновей, которые будут править миром. И Догода уже на подходе к этой гениальной мысли. Если дракона оправдать можно, он когда-то Многоликим был, то от Геннадия Гурьяновича я таких жутких идей не ожидала.
А что круто! Вырежем всех двуликих, заселим мир Многоликими. Меня холодом окатила эта мысль.
— Останови, — приказала я Ардису, и он дёрнул поводья.
