Я же, как царица Ясная смотрела на то, как гибнут мои дети, сквозь слёзы. Нужно прожить очень долго, восстанавливать и воспитывать двуликих, беречь их, чтобы полюбить, как детей. Смотреть на их разборки по вине двух ненормальных озлобленных самцов мучительно больно. Почти выносимо.
Два источника Бесконечности после этой битвы будут осушены. У моих племён не будет Бесконечных. Но это меня не волновало, лишь бы племена эти остались.
Самые сильные древние Альфы, что бились на земле желали смерти всем двуликим. Мечтали заселить три мира Многоликими. Я бы лишила их памяти, выбила бы из их голов все странные желания, но боялась, что ничто не поможет. Они должны умереть.
Будут новые Многоликие, мой сын и та, что спит в саркофаге. Они будут другими, юными, прекрасными, приспособленными к современному миру. А древние, заскорузлые, окаменелые в своей ненависти должны погибнуть. И я в их числе. Сразу после родов умру. Без истинного и холодного Запасного мне не выжить. Не очень-то и хотелось. Устала от этого.
Я прищурилась, рассматривая, как бьются Догода и Ардис. Оба в крови, разорванные. Медведь и дракон. Странно, мне казалось, что Догода предпочитает оставаться волком…
Убью. И одного, и второго ради Двуликих. Потому что нельзя каким-то старикам убивать молодых ради своих желаний. Я хотела предупредить Догоду. Он мой истинный от самого начала, ему я изменила с Запасным, чтобы вырулить эту ситуацию. Ничего, пусть терпит, волосатая скотина, всё равно недолго ему осталось. Я же его предупреждала, чтобы не лез исправлять свои ошибки.
Я предупреждала!
Давно, когда я не переродилась, Гена видел мой блокнот, и там было ему предупреждение, что если он вздумает избавиться от двуликих, — а он хотел, я это знала наверняка, — то я буду вынуждена убить его. Он совершил ошибку, когда запустил в Лес Хладнокровных, и считал, что двуликие это тоже ошибка. Хотя это не так! Сама Природа распорядилась оборотными таким образом, а переть против природы опасно. Догода ничего не сможет исправить, слишком поздно.
И пока какое-нибудь проклятье не осело на всех нас, я должна прекратить беспредел.
Убью.
Племенам накажу уничтожить трусов и предателей и уйду, оставлю своего мальчика им на царство, чтобы присматривал и не давал оборотням выродиться. Мой малыш получит силу Великих прародителей.
Василий Нилович, красивый мальчишка. С луком и колчаном в руках выбрался ко мне. Ничего не говорил, горели янтарём его глаза. Окровавленный, в порезах. Задыхался, но улыбался. Во рту половины зубов не было.
Ничего, вырастут. Я забрала у него колчан, закинула на плечо. На лук уложила стрелу.
«Не убивай их, — просила тварь внутри. — Надо же посмотреть, кто выиграет»
Она жестокая, она бескомпромиссная зверюга. Ей нужно знать, кто сильнее, помешанная на естественном отборе Дивия никогда никого не любила. Это только я могла себе позволить любить, когда она спала. И не мои мужчины создали её такой, она изначально была отравлена колдовством и силой первых царей. Догода и Ардис только добавили масло в огонь, сделав Дивию ещё злее.
— Ты тоже сдохнешь, — предупредила я свою тварь.
— «Хотелось бы в борьбе, но ты всё время мешаешь. Мы родим и пойдём кого-нибудь убивать, чтобы погибнуть на поле боя? Сейчас хочу! Пошли? Давай начнём полное уничтожение»
— У нас ребёнок и ты еле живая, — сказала я ей, не стесняясь, что Васенька услышит.
— «Тут либо воевать, либо детей рожать»
— Как я устала от тебя, — простонала в голос. — Как же ты меня вымучила! За столько лет — это мой единственный ребёнок, благодаря тебе, тварь.
— «Угомонись, человек. Ты без меня никто»
— Дамка! Я без тебя Дамка.
— «Ты с ума сошла, ты — царица»
— Я не хочу быть царицей, предпочла бы стать простой оборотницей, но ты не дала и не дашь.
Я натянула тетиву и замерла.
Хотела выстрелить в белого, точнее, уже чёрного от земли и крови дракона. Но ему оставалось совсем немного. Русый медведь сломал ему крылья и оторвал хвост. Прекрасный хвост, который был большим другом и помощником своему хозяину. Погибал самый неоднозначный колдун нашего мироздания. Это печально, но не настолько, чтобы я лила слёзы по гаду с манией мирового господства.
Я опустила лук, ждала, когда Догода оторвёт ему голову, как обещал мне однажды. Медведь ухватился за гибкую шею и с извивающимся драконом в связке катался по земле.
— Ясь, — осторожно позвал меня Васенька, — мы любим тебя. Твои племена тебя очень любят.
— Поэтому вы будете жить, дети мои.
Я ждала, когда Догода убьет Ардиса, потом выстрелю в своего истинного парой метких ударов и пришью его.
— Яська, не бойся. Любящий мужчина может многое изменить в своей и твоей жизни, чтобы получить счастье и любовь.
Я оглянулась. Во все глаза уставилась на волчонка.
Гоша Дрёма стоял недалеко от нас. Напугал. Глаза горели синим светом, но тускло. Источник Бесконечности иссяк. И тот, что на Изничке, и тот, от которого мои Бесконечные питались.
— Не подходи! — зарычала Дивия утробным рыком.
