Земля на хорошо утоптанной конями территории Охотничьего домика, уже высохла. О вчерашнем дожде, напоминал лишь принесенный ветерком из-за высокого забора, аромат влажной лесной подстилки. Я глубоко вздохнула и блаженно прикрыла глаза. Снова, перед моим мысленным взором, встал уютный домик из цельных бревен, стоящий в сосновом лесу. Как раз, посреди такого леса, я сейчас и находилась. Но, с осуществлением моей мечты данная ситуация и рядом не стояла.
Я грустно вздохнула, и огляделась, думая, в какую сторону сначала пойти. Решила идти по часовой стрелке, но к воротам пока не подходить и для начала, понаблюдать за ними. Развернулась и зашагала к конюшне.
Ее ворота, как и в прошлый раз, были широко открыты. Я заглянула внутрь длинного узкого помещения, сильно пахнущего конским навозом, свежим сеном и опилками. Прислушавшись, уловила в дальнем конце конюшни, тихий перестук копыт и мужской голос, который, как мне показалось, кого-то о чем-то просил.
Побоявшись оказаться в неловкой ситуации, я крикнула:
— Здесь есть кто-нибудь?
Тот час, из одного из дальних стойл, с правой стороны прохода, выглянула вихрастая светлая голова и через секунду я услышала:
— Ну, иди сюда, коль сама пришла! Гостям мы завсегда рады.
Я шустро посеменила вперед, предварительно приподняв повыше подол платья, чтобы к нему не налипли рассыпанные в проходе, опилки.
Заглянув в дальнее стойло, увидела там коня с огромным животом, около которого суетился невысокий щупленький мужичок, лет этак, шестидесяти. Вкупе со своей седой и лохматой шевелюрой, он напомнил мне Эйнштейна с известного постера. Конюх поглаживал поистине гигантское пузо лошади и что-то тихо говорил ей.
— Ну, приветствую, вас, барышня! – повернувшись, мужичок окинул меня хитрым взглядом. – Так это вы, стало быть, гостья императора?
— Да, это я. Здравствуйте! Меня Аврора зовут, а вас, как?
— Афанасий, я, — еще шире улыбнулся конюх. – Так что, барышня, лошадок любите? А у нас тут, Ласточка, вот-вот мамой стать собирается!
Вот я дура! — Мысленно обругала я себя, — беременную лошадь с толстым конем спутала!
— Ей уже совсем скоро рожать? Это, поэтому она не пошла вместе со всеми на пастбище?
— Да, дочка, поэтому. Вот, поглаживаю ей живот, чтобы роды прошли легче.
Около минуты я постояла рядом с конюхом, и уже собралась было уходить, как вдруг неожиданно для самой себя сказала:
— Может вам помочь?
Старик удивленно икнул, выпучив на меня глаза, но потом отмер и ответил:
— Ну, коли не боишься красавица, помоги.
Похоже, разведка территории сегодня откладывалась.
– Постой с ней немного, я свежей соломы принесу, а то, не успел я, дуралей, подготовиться, думал, еще два-три дня в запасе есть. А оно вон оно как, раньше зарожала! – И, с этими словами, мужичок вперевалочку вышел из стойла.
Кобыла нервно всхрапнула и, прядая ушами, переступила с ноги на ногу.
Я подошла ближе и осторожно дотронулась до раздутого лоснящегося черного бока лошади. Он оказался влажным от пота, я отдернула руку и испуганно шагнула назад, так как кобыла резко повернула голову в мою сторону, и скосила глаз на собственный живот.
В этот момент вернулся Афанасий, и я с облегчением отошла к дверце стойла, продолжая с интересом наблюдать за его действиями.
Разбросав по полу, большую охапку соломы, конюх снова принялся поглаживать лошадь по боку, и что-то успокаивающе нашептывать ей прямо в ухо.
Через некоторое время, от шеи к хвосту кобылы, пробежала нервная дрожь и она, подломив в коленях передние ноги, опустилась на солому и завалилась на правый бок. По ее телу вновь прошла волна дрожи.
Афанасий заозирался по сторонам.
— Тьфу, ты! Совсем никакой памяти не стало! Дочка, — обратился он ко мне. – Не сочти за труд, попроси у Марты, какой чистой ветоши, жеребчика отереть.
— Хорошо! – тихо ответила я, и побежала на выход.
В доме, я нашла Марту все в том же зале, расставляющей новые свечи в массивные бронзовые канделябры, а огарки, складывающей в узкую деревянную лохань, подвешенную ей на шею. Мы так, когда то мы с мамой, собирали вишни, стоя на прислоненной к дереву, лестнице.
— Марта, в конюшне лошадь жеребится! Афанасий просит дать чистой ветоши, жеребенка вытереть.
По лицу женщины, пробежала тень. Ясное дело, что ее удивило то, что высокородная барышня, что-то забыла в конюшне, пахнущей навозом. Но мне было совершенно плевать на чье бы, то, ни было мнение, тем более что я не собиралась здесь задерживаться.
Тем временем, экономка, стуча туфельками по дощатому полу, скрылась в темном коридоре. Загремела связка ключей и вскоре она вернулась с большой простыней.
— Вот, возьми! – протянула она мне ее и взглянула с интересом. Это меня удивило, но раздумывать было некогда. Схватив в охапку ветошь, я помчалась назад, по дороге чуть не налетев на натирающих в прихожей полы, сестер.
Вбежав в конюшню, услышала, как громко Афанасий уговаривает кобылу сильнее тужиться.