Ожидание явно затянулось. Мужчина сидел на корточках, спиной ко мне, и раздувал в печи огонь. Ясное дело, занят человек, но внутри меня, почему-то, нарастало напряжение, постепенно превращаясь в сжатую до предела, стальную пружину. Мой взгляд невольно метнулся в сторону двери, когда в тишине, нарушаемой лишь треском разгоравшихся в печи дров, прозвучал ответ псаря:
— А почему ты решила, что я тебя отпущу? – мужчина медленно повернулся ко мне, и я в ужасе отпрянула.
А потом, пружина, удерживающая до сих пор весь мой страх, накапливающийся с момента моего похищения и до сего момента, выплеснулся наружу в виде безобразной истерики.
Я плакала, умоляла, взывала к совести и милосердию, обещала вознаграждение от отца или от него же кару, в конце концов, но все было бесполезно. Мужчина стоял передо мной, каменным истуканом и лишь живые глаза с отражающимися в них бликами от огня в печи, и, каким-то нездоровым интересом, с которым он рассматривал меня, напоминали о том, что это живой человек. Но с явно не здоровой психикой. Так как следующее, лишь только я выдохлась и замолчала, что он мне поведал, было немногим лучше, что готовили мне месье Перье и Павел первый.
— Император отправил меня на твои поиски, — тихим голосом начал Иван, — но с тем условием, что если я тебя не найду, то чтобы и не возвращался! – мужчина прошелся голодным взглядом по моему лицу, фигуре, и мне стало страшно. – А я и не собираюсь возвращаться, — добавил он еще тише, а по мне пробежал табун мурашек и волосы зашевелились на голове.
Недавно такой симпатичный, мужественный и внимательный мужчина, превратился в какого-то маньяка! И, его голодный взгляд, почему-то мне говорил не о сексуальном голоде, а о таком, совсем прямо-таки, гастрономическом.
Затем, он подхватил деревянное ведро и направился к выходу. Уже на пороге, псарь остановился, и, не оборачиваясь, добавил:
— Убегать очень не советую. Лес ты не знаешь, но если все, же убежишь, то молись достаться волкам на ужин. – Он медленно обернулся, и я, ему тут же поверила, что лучше мне тогда и правда волкам достаться, страдать буду меньше.
А дальше, я некоторое время пробыла, словно в тумане.
Помню, что так и не пошевелилась ни разу, пока псарь ходил за водой и, пока готовил какую-то похлебку. Опомнилась, лишь, когда мужчина взял меня за руку и подвел к столу.
— Садись и ешь! – сказал он таким тоном, что у меня и мысли не возникло возразить ему, хотя аппетита не было совсем.
Но я взяла деревянную ложку и начала автоматически есть, почти не ощущая вкуса. Кажется, это был суп из пшена. Потом, мелькнула мысль, что мне и на самом деле не следует отказываться от еды, так как неизвестно, как дальше все сложится, а силы мне явно понадобятся.
И да, я не собиралась сдаваться, не в моем это характере. Я могу уступить, если попросят, и если, мне от выполнения просьбы не станет хуже. Могу пойти на компромисс, при тех же условиях, но ненавижу, когда мной пытаются командовать и управлять. Не на ту напал! – подумала я, и ниже опустила голову, боясь, что псарь по моим глазам догадается, что я не смирилась со своим положением.
Вот только с каким именно!? Он сказал, что не собирается возвращаться к императору на службу, а значит, он хочет оставить меня себе. Только вот, в качестве кого?
Постаравшись сделать свой голос мягче, я быстро подняла на Ивана взгляд, и тут же опустила.
— Можно спросить? – проблеяла я.
— Спрашивай, — бросил он взгляд исподлобья, не прекращая, есть.
— А что мы будем делать?
— Как что? – поднял он голову от похлебки, — конечно, жить вместе! Ты станешь моей женой! По хозяйству там, за детишками присмотреть.
— У тебя есть дети!? – громко воскликнула я.
— Дура баба! – в сердцах он бросил ложку на стол, вскочил с лавки, и принялся мерить шагами дом, все больше и больше ввергая меня в шок, своими далеко идущими планами на мою жизнь.
— Наших детишек нарожаешь, и будем их вместе растить! Я стану на охоту ходить, а ты за домом следить, да стряпать. Ты вообще, должна мне в ноги кланяться, а ты нос воротишь! Я тебя от позорной судьбы спасаю, мужней женой будешь, да со своим домом и под защитой! Али что, я тебе совсем не по нраву? – Мужчина встал напротив меня, уперев руки в боки, и его жесткий взгляд, не оставлял мне простора для ответа.
— По нраву, по нраву, конечно! – закивала я, словно китайский болванчик. И, рискуя нарваться на новую вспышку его гнева, все же решила спросить:
— Иван, может, ты меня лучше батюшке вернешь? А он тебя по-царски наградит! Купишь себе надел земли, даже с лесом! Дом построишь! Да за тебя, такого молодого и богатого, любая красавица замуж пойдет!
То, что я говорю что-то совсем плохое, дал мне понять глухой рык, вырвавшийся из горла псаря.
Я уж подумала, все, конец мне!
Но мужчина, лишь быстро вышел из дома и громко хлопнул дверью. Его не было примерно час. Затем, он вернулся, и, словно ничего не произошло, не глядя, бросил мне:
— Прибери со стола, женщина!