— Благодарю вас! Но, возможно, вы позволите мне и моим четырем спутникам, переночевать у вас? – в голосе моего мужа я услышала смущение. — Не хотелось, бы ночью остаться в лесу или поле. Сарай нам тоже вполне подойдет!
Я на мгновение замерла, и даже словно бы перестала дышать в ожидании ответа псаря.
— К сожалению, не могу вам помочь! – лживо печальным голосом ответил мой пленитель, а я, снова принялась возиться и мычанием сквозь кляп, пытаться привлечь к себе внимание Оливера.
Но Иван, довольно быстро сориентировался, ответив на невысказанный вопрос позднего гостя:
— У меня жена рожает! Мучается, бедняжка! Вот, повитуху жду! Так что уж, не обессудьте, люди добрые, но ночлег не могу вам предоставить, а сарая у меня нет. Но вы не волнуйтесь! Как выедете из леса, вам придется проехать совсем немного до придорожного трактира, там вы сможете заночевать.
Оливер поблагодарил Ивана и что-то еще ему говорил, но я уже не слушала. Весь такой из себя благородный мой муж, безоговорочно поверил псарю, нисколько не усомнившись в правдивости его слов, и даже не допустил, наверное, мысли, что за шторкой могла быть скрыта связанная пленница.
По моей щеке, медленно скатилась слезинка. В этот момент дверь хлопнула, лязгнула задвижка и, отодвинув край занавески, нарисовался Иван. Мужчина смотрел на меня, иронично подняв бровь и кривя губы в неприятной усмешке.
— Так это был твой муженек? Надо же, ищет! Поехал вон к императору, тебя вызволять. Интересно, откуда, только вообще узнал? Ну, мне так даже и лучше. Ладно, давай спать, завтра нам рано выезжать!
Я снова замычала, умоляюще глядя на своего мучителя, и, скосив глаза на связанные руки, просила себя развязать.
Мужчина с минуту с сомнением смотрел на веревки, но потом хмыкнул.
— Ничего, потерпишь! А то, кто знает, что ты ночью выкинешь!? Может, еще убить меня решишь? А мне выспаться нужно, а не дергаться, ожидая нож в спину! Но кляп, так и быть вытащу, но рот завяжу, чтобы зубами веревки не распутала.
С этими словами, Иван освободил мой рот, от пахнущей псиной тряпки, а я, принялась отплевываться от мерзкого запаха и ощущения грязи во рту. Мужчина поморщился и бросил:
— Утром сама уберешь!
А я, наконец, отдышавшись, прошептала:
— Если ты так меня боишься, то, как собираешься со мной жить? Все время связывать будешь?
Псарь, на секунду замер с куском ткани в руках, а затем, завязывая мне рот, ответил:
— А зачем? Жить мы будем в самой глуши, кругом волки, да медведи! Без меня ты и нескольких дней не проживешь! Даже с голода не успеешь умереть, если не хищники, то мои собаки тебя растерзают. Привыкли, понимаешь, свежатиной питаться! – псарь мерзко ухмыльнулся и добавил, — так что ты теперь должна меня холить и лелеять, если еще пожить хочешь. Спокойной ночи, дорогая!
И, накрыв меня одеялом, взял вторую подушку и ушел спать на скамью. Ну, хоть на этом спасибо.
А мне и вправду, было о чем задуматься. Я ни секунды не сомневалась в правдивости его слов. Ведь если мы на самом деле будем жить в лесной глуши, то мне вряд ли удастся выйти оттуда живой. А поэтому, мой единственный шанс, бежать именно сейчас, только вот как это сделать?
Дождавшись, когда псарь захрапит, я принялась упорно двигать руками и ногами в попытке ослабить путы на них, но, увы, связана я была со знанием дела. И поэтому, меня пугали последствия, которые могут возникнуть в моих конечностях, после долгого пережатия сосудов в них.
Поспать этой ночью, мне практически не удалось. Как я и предполагала, накрепко перетянутые путами лодыжки и запястья, начали отекать, отчего веревки впивались в кожу еще глубже, вызывая пульсирующую боль. К тому же и в туалет захотелось.
Я пыталась разбудить Ивана, но мое мычание, сквозь плотную повязку на лице, не могло сравниться по громкости с его богатырским храпом. Лишь на рассвете я впала в какое-то сонное оцепенение, больше походившее на полубессознательное состояние. Руки и ноги горели огнем, и болезненная пульсация волнами расходилась по всему телу.
Но вот, по глазам резанул свет, и я услышала испуганный вскрик и ругательства. Щеки обожгло болезненными пощечинами и с моими руками начали что-то делать. Я медленно приоткрыла воспаленные от бессонницы глаза и увидела, как Иван торопливо развязав мои руки и ноги, принялся, ругаясь сквозь зубы, растирать мне запястья и лодыжки, которые практически потеряли чувствительность.
К счастью, через некоторое время, мои конечности закололо тысячами иголочек, и я зашипела от болезненных ощущений. Но, понемногу, они начали проходить, и я почувствовала, что еще чуть, и схожу в туалет, прямо не сходя с места. Я завозилась на постели и начала подниматься с нее.
— Лежи! Тебе еще рано вставать, упадешь! – зло рыкнул мужчина, сверля меня недобрым взглядом.
Можно подумать, что это я себя связала! Сам лоханулся, а злится на меня, — пронеслась мысль в моей голове. Но я просто сказала:
— Мне надо!
К счастью, объяснять не пришлось. Мужчина досадливо поморщился и бросил:
— Давай помогу подняться.