Многоликий странник полностью

Фейли почувствовал себя выспавшимся и бодрым настолько, что не удостоил изготовленные специально для него носилки вниманием и попробовал сам спуститься к ручью. Хейзит только пожал плечами, когда он, не сделав и двух шагов, со стоном повалился на спину, держась за ногу.

– От пития я бы на вашем месте тоже пока воздержался. Сегодня потерпите, а завтра, глядишь, мы уже будем вне опасности, и Тулли угостит вас каким-нибудь полезным отваром.

Мадлох снова всех удивил, первым вызвавшись нести носилки. Сзади ему помогал Исли. Маленький отряд был вынужден покинуть гостеприимный холм с ручьем и отправиться в путь, стараясь не упускать из виду тропу.

Фейли получил на завтрак новую порцию вербены и всю дорогу дремал, просыпаясь и порываясь встать, лишь когда очередные носильщики клали его на землю, чтобы смениться новыми. Хейзит на правах лекаря цыкал на него, и отряд двигался дальше.

По мере приближения к заветной заставе путники начинали чувствовать себя в большей безопасности и временами утрачивали бдительность. Обычным явлением стали разговоры, скрашивавшие время не только коротких стоянок, но и долгих переходов.

Хейзит исподволь расспрашивал своих спутников о том, откуда они родом и чем занимались до прихода в Пограничье. Он не только предпочитал знать, с кем имеет дело, но и живо интересовался всем новым и необычным. А что может быть необычнее жизни и взглядов на нее другого человека!

Выяснилось, к примеру, что Исли с Мадлохом, несмотря на разительную разницу в облике и поведении, не просто друзья, а самые что ни на есть братья. Правда, по отцу. Матери у них были разные, однако это не помешало обоим сдружиться с самого детства. До вступления в пору возмужания и прихода на службу к Ракли они жили в маленькой рыбацкой деревеньке неподалеку от замка и честно думали продолжать дело отца, имевшего собственную сеть и все необходимые для этого ремесла снасти. Отец тоже не возражал, но судьбе было угодно, чтобы новый муж матери Исли вернулся из похода на стойбища начинавших в то время смелеть шеважа, и принес вместе с трофеями настоящий боевой арбалет, из которого можно было насквозь прострелить не только зимнюю меховую куртку отца, но и целую собаку. Это открытие знаменовалось для обоих крепкой взбучкой, почему-то не отбившей желания сделаться из рыбаков арбалетчиками. Упорство братьев заставило взрослых безнадежно опустить руки и заложило основу всем последующим событиям. Сначала в гарнизон Граки попал Мадлох, научившийся к тому времени всаживать в деревянную мишень размером с ладонь подряд по пять стрел с расстояния в пятьдесят шагов. Исли долго не брали в Пограничье из-за его чересчур внушительных размеров, грозивших его самого превратить в слишком удобную цель для вражеских луков. Таким образом, начал он свою службу среди эльгяр замка, где, собственно, и понаслушался хвалебных историй о поварских талантах матери Хейзита, хотя сам в ее таверне, действительно, не был ни разу. Нельзя сказать, чтобы все это время он роптал на судьбу, поскольку многим известно, в чем по большей части заключается служба в гарнизоне замка: подольше спать, дышать свежим речным воздухом, передразнивать крики чаек, слетавшихся под самые стены в поисках легкой добычи, да есть от души трижды в день. Исли умудрялся на дню есть раз по пять. При этом ему не представлялось ни малейшего шанса показать на деле свое искусство арбалетчика, не говоря уж о том, чтобы совершить нечто героическое, что послужило бы причиной его перевода поближе к брату.

– Но ведь тебя в конце концов перевели, – уточнил Фокдан. – Значит, что-то все-таки произошло?

– Да нет, – неловко пожал плечами Исли. Он бы и руками развел, да мешали носилки. – Я просто оказался слишком приметным. Вот Ракли и распорядился меня отправить туда, где я был нужнее.

– Что, сам Ракли? – не поверил рассказчику Фокдан. – Не слыхал, чтобы он принимал такие решения просто так да еще собственнолично. У него на это другие начальники имеются. Я в свое время тоже при замке начинал, так ни разу с ним даже поговорить не пришлось. Не желаешь рассказывать правду – не надо, но я тебе не верю.

Исли надулся и некоторое время молчал. Наконец не выдержал и неохотно сообщил:

– Ракли запретил мне об этом говорить.

Фокдан чуть не расхохотался, но спохватился.

– Давай подменю тебя, – внезапно предложил он. – Уж больно ты меня развеселил своими штучками.

– Это не штучки, – продолжал тащить носилки Исли. – Не могу же я все выбалтывать первому встречному. Я даже от матери до поры до времени скрывал, что у отца появилась новая женщина – мать Мадлоха.

– До поры до времени? А потом, знать, все-таки раскололся?

– Он сам ей во всем признался.