– Ничего вершить не надо, – остановил его праведный пыл Фейли, невольно взявший на себя роль главного переговорщика – роль, которую никто из его спутников не спешил оспаривать. – Мы просто знали, что вы должны вот-вот появиться, и потому были готовы к встрече. Как видите, мы уже не первый день в пути и порядком истощали на одних орехах да полудиких ягодах. Так что было бы просто замечательно, если кто-нибудь из вас, Ковдан, смог отлучиться с дежурства и препроводить нас к Тулли, для которого, боюсь, у нас не самые радостные новости.
– Откуда путь-то держите? – вмешался с вопросом высокий лазутчик с худым лицом, борода на котором смотрелась жиденьком мочалкой.
Фокдан собрался было ответить, но Фейли положил ему руку на плечо и кивнул в обратном направлении:
– Вон оттуда. Если хочешь, пойдем, покажу.
– Да ты, Фейли, похоже, и ходишь-то с трудом, – заметил Ковдан, метнув на выскочку грозный взгляд. – Подстрелили?
– Была незадача. Да вот друзья меня к носилкам привязывают и тащат. Далеко до заставы будет?
Ковдан посмотрел на сереющее небо, призадумался и предположил, что если прямо сейчас трогаться в путь, то дойти можно еще засветло.
– Только надо поспешать, а то сдается мне, что погода портится и будет дождь с грозой.
– К этому нам не привыкать, – вздохнул Исли, непонятно что имея в виду.
Между тем Ковдан отдал необходимые распоряжения. Троим лазутчикам, включая худолицего, который звался, разумеется, Килем12, было велено в целости и сохранности довести гонцов до заставы и лично представить Тулли.
Хейзит сперва даже удивился тому, что Фейли под предлогом секретности донесения всячески избегает рассказывать лазутчикам о том, что же с ними произошло на самом деле. Ему представлялось справедливым, чтобы о грозящей опасности знали все
Теперь путники продвигались по лесу гораздо быстрее. Лазутчики хорошо знали местность и шли уверенно, не тратя времени на поиски ориентиров. Плохо себя чувствовал разве что Фейли, да и то лишь потому, что всячески порывался слезть с носилок и идти самостоятельно. Друзья с удовольствием не обращали на него внимания, давая красноречиво понять, что он вовсе не является их предводителем.
К сожалению, Ковдан оказался прав: когда путники уже видели впереди долгожданные факелы на стенах заставы, с неба на них полил проливной, хоть и теплый, дождь. К воротам с предупредительно поднятым мостом они добрались мокрые до последней нитки. Со стен их окликнул невидимый за бойницей стражник. Киль назвал себя и добавил, что надерет спрашивающему задницу, если тот сейчас же ни опустит мост. Хотя ответом ему был дружный хохот приятелей незадачливого стражника, мост со скрипом пополз вниз.
Двор, в который они вступили, мало чем отличался от двора их собственной заставы: те же деревянные избы, хозяйственные постройки, амбары с провиантом, вооруженные кто чем стражники, неторопливо прогуливающиеся по
Тулли оказался, как ему и следовало по чину, в башне. Он сидел на втором ее этаже, в трапезной, за широким дубовым столом и ужинал, запивая бараньи ребра добрым хмельным пивом. Сказывалась относительная близость заставы к замку и проистекающие от этого возможности по части снабжения.
При виде Киля розовощекое лицо Тулли нахмурилось, но когда следом за лазутчиком в помещение один за другим вошли усталые путники, он просиял, поднялся из-за стола и приветствовал их с распростертыми объятьями. Именно такой, каким его запомнил Хейзит во время своего предыдущего визита.
Тулли отпустил лазутчиков подкрепиться с дороги с условием, что они, не откладывая, вернутся в лес к исполнению своих прямых обязанностей, а сам усадил нежданных гостей за стол и позвал слуг, чтобы те позаботились о достойном угощении.
– Вы едва разминулись с Локланом и его свитой, – первым заговорил он, когда все заняли свои места и машинально взялись за наполненные до краев бокалы. – Похоже, он так спешил показать свою новую знакомую отцу, что переночевал у меня прошлой ночью, а утром отправился в замок. Надеюсь, дождь не успеет его замочить. Вы ведь видели его рыжую красотку, не так ли?
