– Это я его отговорил, – вмешался Фокдан, которого не сбило с мысли даже упоминание этим странным юношей Веллы. – Я сам говорил вчера с Ракли, и решил, что в поднявшейся суматохе лучше обождать.
– Так это ты был тем гонцом, после приезда которого Ракли спешно созвал совет, отменил свои прежние приказы и надавал кучу новых?
– Не знаю насчет совета, но, вероятно, я. – Фокдан взялся за край моста и сделал вид, будто помогает ему опуститься. – Кстати, спасибо, что осадил тех придурков внизу. Меня учили никому не спускать обид, так что ряды защитников замка могли сегодня поредеть.
– Возможно, хотя вряд ли, – покачал головой Норлан и улыбнулся своим мыслям. – Да и глупо было бы проделать весь этот непростой путь с заставы, чтобы погибнуть от своих же стрел. Извини за прямоту, но тебе бы не дали даже сойтись в рукопашную.
– Так Локлан нас примет? – перевел разговор на другую тему Хейзит, первым ступая на опустившийся мост. – Честно говоря, я опасался, что его пошлют обратно в Пограничье.
– Это может произойти в любой момент, – согласился Норлан. – Но пока он здесь. Слишком много событий для нескольких дней, чтобы пытаться реагировать на все, что происходит. Вы про доспехи Дули слышали?
– Их нашли на нашей заставе, – как можно небрежнее сказал Хейзит и отметил, что спокойное выражение лица Норлана впервые «дало трещину». – И про пленную
Фокдан покосился на провожатого. Во взгляде Норлана теперь безошибочно читалась белая зависть. Казалось, стоит ему открыть рот, и он признается в том, что вот уже сколько времени всеми правдами и неправдами пытается получить назначение в Пограничье, а его все держат при замке и не дают показать, на что он способен. Это болезненное ощущение было хорошо знакомо Фокдану по собственному прошлому. До тех пор, пока его старший брат, Кинвел, ни пропал без вести, отец даже слушать не хотел о том, чтобы забрать Фокдана с собой на заставу. Не было бы счастья, да несчастье помогло… Кто же удерживает в замке столь горячего бойца, распоряжений которого слушаются даже стоящие выше его по званию? Вслух Фокдан спросил:
– Не слыхал, послали кого-нибудь следом за отрядом?
Глаза Норлана сверкнули.
– Даже мой отец не сумел убедить Ракли. Может быть, хоть теперь у Локлана получится. Почему я так хотел бы поприсутствовать при твоем разговоре с ним.
Отец? Вот она, отгадка головоломки!
– А кто твой отец?
– Тиван, – бросил юноша и отмахнулся от подбежавших стражников.
Фокдан чуть было ни присвистнул. Тиван, помощник Ракли, отец Норлана, каким-то образом знакомого не только с Хейзитом, но и с его сестрой. Нечего сказать, причудливые круги описывает иногда выдумщица-судьба! При всем при этом Ракли не слушает одного из ближайших своих помощников, а сын этого помощника не уверен в том, что ему удастся самому принять участие в беседе с сыном Ракли. А ведь было время, когда вопросов кому с кем разговаривать и кому кого слушать не возникало. Нет, что-то в Вайла’туне творится неладное. Причем теперь совершенно непонятно, стоит ли находиться от него подальше, или, наоборот, чем ближе к главным действующим лицам, тем лучше.
Они взошли по булыжной мостовой, проложенной между двумя рядами стен, к арке внутренних ворот с гостеприимно поднятой зубчатой решеткой.
