Многоточия полностью

«…каждый пишет, как он слышит.

каждый слышит, как он дышит.

как он дышит, так и пишет,

не стараясь угодить…»

Б. Окуджава (1975 г.)

…

Дайте мальчику тишины,

До несбыточности он юн!

Его мысли обречены

Парить между разных лун.

После двадцати семи зим

Ему вроде бы все равно,

Что в этом городе с ним

Никто не говорит давно.

Перед падающей стеной

Застыл. Не летит в облаках.

Столько грустного за спиной,

Воплотившегося в стихах.

Мысли музыки лишены

За решеткой гитарных струн.

Дайте мальчику тишины -

До несбыточности он юн!

2004

…

Любовь рождается где-то там -

В трепетности мгновений

Первых прикосновений,

Когда ты распорот по швам

Сотней стихотворений

И живёшь, позабыв дышать,

Без сна и без сожалений.

Любовь кончается где-то тут:

Туалет, ночь, ром, обман,

Когда собранному по кускам

Сердце забыли впихнуть.

Так и живёшь бессердечно там,

Где больше тебя не ждут,

Где место есть лишь стихам

И может быть – многоточиям,

Которые ставятся там,

Где словами не рассказать,

Не распознать среди ночи вам

Мечты, стоящие по местам.

И всё закончится где-то тут:

Театр, стихи, зритель и я.

Исповедь в шестьдесят минут,

А в ней теплится жизнь моя.

2020

…

Моих стихов не знают наизусть:

Их слышали лишь двое, трое,

Их, прочитав, оставили в покое…

Они написаны, сорвавшись с уст,

Из сердца вытащены поневоле.

Моих стихов не знают наизусть,

Но я неизлечимо ими болен!

Расправив крылья, с крыши полетев,

Упали навзничь на мои страницы,

Не удержались в небе, словно птицы,

Никто не подхватил их нараспев,

О них лишь вспоминают единицы…

Их тысячи во мне живут и спят,

Покоятся в столе моём закрытом.

Моей болезнью стихотворной сыты.

И бродит загустевшим илом яд

Стихов написанных и позабытых.

Тщеславием наполненная грусть,

Своим дождем себя реализуя,

Проникла в строчки, рифмами бушуя.

......................................................

Моих стихов не знают наизусть,

Но главное, что их пишу я!

2018

«БЕРЛИН»

Смогу ли вспомнить свой Берлин,

Бродя по улицам столицы,

Где я, свободный, будто птица,

Летал над городом своим…

Всё вспоминать уже нет смысла,

Ведь клином вышибают клин.

Смогу ли я себе простить

Что убежал, сказав «на час»,

Пообещав не слушать джаз,

И стал в другой столице жить?

Я не вернулся в этот раз,

Любовью новой одержим.

И тот же климат, та же хмурь,

И я, прикованный под сенью

Решётки вечного музея,

Сижу в тюрьме его скульптур,

На морось нежную глазея.

Я тут заложник двух культур.

Душою русской, удрученной

И европейским складом дум

Я был когда-то очень юн,

Своей свободе подчинённый,

Жил между строк и между струн,

В мечтах подлунных заключённый.

Смогу ли вспомнить, кем я был,

Бродя по улицам знакомым,

Обедая в кафешках скромных.

Я помню свой тогдашний пыл:

Хотелось жить в домах доходных;

Мечты иные я забыл.

Хотел секреты прятать внутрь

Чернильных строк своих стихов.

Я был к разлуке не готов

С черничной правдой камасутры.

Я был не прав. Я был не нов.

Я был тогда совсем не мудр.

Смогу ли я Берлин простить,

Что отпустил, не заступился,

Я оступился и простился,

В чужие руки дав мечты.

Я извинялся, я молился,

Чтоб разведённые свели мосты.

Куда идти и где мне жить?

В иллюзиях моя дорога.

Везде мне будет одиноко,

Я сам в своей тоске зарыт.

........

Я помню много, очень много,

А нужно бы давно забыть.

2012

…

Стоя под душем,

         не помню,

а надо ли?

Каплями-лицами

         годы попадали.

Дырками-окнами

         ночи замучены;

Новые фразы

         надёжно заучены.

Псами на улицах

         сны-пожелания;

Мания сцены,

         вокальные лаянья.

Близость враньём,

         телефонами, взглядами;

Мятыми буднями

         встретимся вряд ли мы!

Странами-ранами

         помнится эхо ли?

Странными парами

         в сумерки въехали.

Чем запряжённые,

         кем невозвратные?

Сотнями мысли

         повисли обратные.

Строим по-новому,

         надо ли, можем ли?..

До третьей зимы

         добрели или дожили.

Лампами, свечками,

         мокрыми спичками

Грелись в погони

        за электричками;

С пульсом замедленным

         жили за городом,

Увидеться снова

         удастся не скоро нам.

Стоя под душем,

         не помню, а надо ли?

Дети в ушах

         почему-то заплакали.

Плохо без…

        трудно без…

                  можно без…

                            надо без.

Свет выключается…

                   кончилось…

                           ЗАНАВЕС!

2006

Санкт-Петербургу

Припуская важности,

Уходя от нежности,

Высыхал от влажности

Город по утрам.

Ливнями запруженный,

Львами заколдованный,

Голос свой простуженный

Подставлял ветрам.

Зноем озабоченный,

Речками отточенный,

Сыростью охваченный,

Вырастал по дням.

Величавость юная,

Ни о чём не думая,

Над Невою лунною

Придавалась снам.

Прекратив бумажную

Волокиту важную,

Заморозив в вечности

Трёх веков размах,

Снежными домами,

Книжными томами

Был увековечен

Петербург в стихах.

Под ногами в лужах,

Небо обнаружив,

По безлюдным улицам

Разгулялся дождь.

Осенью под моросью,

А весной под ливнями -

Грозовыми, сильными –

Скрючившись, идёшь.

Пустые тротуары,

Трамвайные маршруты,

Покрыт седым туманом

Серый Петербург.

Ветвистые ограды,

Гранитные фасады,

Речушки и каналы

По городу бегут.

Уходя от важности,

Добавляя нежности,

Я без осторожности

Выключал весь свет.

Зажигал, не думая,

Обжигая сложности,

А теперь задую я

Свечи прошлых лет.

2000

…

Весь этот вечер слишком пуст…

                   Из-за тебя.

И вкус потрескавшихся губ

                   Забыла я.

Как не забыть мне, если крест

                   Я твой несу

Чрез сотни не пройдённых мест,

                   Сдержав слезу.

И как же не колоться роз?

                   И тишина…

Величественностью поз

                   Увлечена.