Греттен выскочила с кухни с малышом, а он шагнул к плите, принюхался к булькающим кастрюлям, взял ложку и попробовал соус.
– Добавь перца. – И пока дочь послушно крутила над кастрюлей перечную мельницу, со вздохом, похожим на хрюканье, опустился на стул. Разумеется, на свой стул. – Я видел, верхняя часть стены почти готова. – Арно устроился поудобнее.
– Близко к тому, – ответил я, сделав глоток «Рикара».
– Сколько, по-твоему, еще потребуется времени?
Я поставил стакан на стол. Думать о будущем мне не хотелось.
– Доделать всю стену? Не знаю, наверное, несколько недель.
– А дом целиком?
– Еще дольше. А что?
– Просто спросил.
Пока мы разговаривали, Матильда сняла с огня кастрюли и тихо выскользнула с кухни. Если Арно и заметил ее исчезновение, то возражать не стал. Взял со стола початую бутылку вина и налил себе в стакан. Сделал глоток, поморщился. Рядом с бутылкой стояла корзина с хлебом. Он отломил ломоть и начал жевать, потягивая напиток.
Мы сидели молча – тишину нарушали лишь булькающие кастрюли на плите. Я не понимал, почему удостоился чести быть приглашенным на ужин. Сначала решил, что Арно позвал меня в благодарность за то, что я не выдал его полиции. Но теперь начал подозревать, что причина другая. Арно был не из тех людей, кто способен испытывать признательность.
В кухню вернулась Греттен, подошла к плите и поставила соус на огонь. Арно не удостоил ее взглядом, то ли не разобравшись, что сестры сговорились за его спиной, то ли предпочитая не замечать их уловку. Матильда и Греттен, несмотря на трения, умели ладить, если это требовалось.
Я допил пастис. Арно, заметив мой опустевший стакан, подвинул ко мне бутылку с вином.
– Чувствуй себя как дома.
Я не понял, говорил ли он в шутку или серьезно.
«Особенным» блюдом оказалось свиное филе. Мясо было свернуто рулетом и натерто солью и розмарином, после чего жарилось с неочищенными дольками чеснока. Когда Матильда вынула противень из духовки, кухня наполнилась пряным запахом. Она нарезала мясо на сочные ломти и разложила на тарелки, которые Греттен подала на стол. Там уже стояли блюда с шалотом, пюре из каштанов, листовой свеклой и жареным в масле картофелем.
Свою тарелку Греттен принесла себе сама. И когда садилась за стол, перехватила мой взгляд и улыбнулась. Я сделал вид, будто не заметил, и очень надеялся, что не заметит Арно. Напрасно.
– Чего ты лыбишься? – напустился он на дочь.
– Ничего.
– Я что-то пропустил?
– Нет.
– Тогда что ты осклабилась, как осел?
– И не думала.
– Я же не слепой.
Арно потемнел лицом и уже собирался что-то добавить, но в это время Матильда толкнула стоящее на столе блюдо и опрокинула бутылку с вином.
– Извини. – Она подхватила ее и поставила на место, но красный ручеек уже растекался по столу.
Арно отодвинулся со стулом, чтобы на него не попали падающие со стола капли. Матильда побежала за тряпкой.
– Надо смотреть, что делаешь! – рявкнул Арно, пока Матильда вытирала лужу.
Дочь снова накрыла на стол и принесла другую бутылку. Наполнила стаканы мне и отцу и только после этого немного плеснула себе и Греттен. Сестра нахмурилась.
– Это все?
– Пока все. – Матильда отставила бутылку.
– Папа! – запротестовала Греттен.
Арно согласно кивнул, и она, победно взглянув на сестру, набухала себе в стакан до краев. Матильда спокойно села на место. Хозяин фермы восседал во главе стола, я – напротив. Женщины сидели справа и слева от меня. Арно уже приступил к трапезе, а я ждал, когда начнет Матильда. Соус – горчица со сливками на мясном соке – оказался не слишком острым. Свинина была восхитительной.
– Потрясающе! – воскликнул я.
Похвала была адресована Матильде, но Арно принял ее в свой адрес.
– А как же иначе? Лучше свинины вообще не найти. – Он отхватил ножом кусок мяса и отправил в рот. Челюсти, пережевывая еду, не прекращали работать, и от этого под ушами ходуном ходили мышцы. Проглотив кусок, он посмотрел на меня. – Узнаешь?
Я понятия не имел, на что он намекает. Арно подхватил на вилку очередной кусок и помахал передо мной.
– Неужели не узнаешь? А должен бы. Ведь это ты помог ее укокошить.
Моя рука с ножом застыла, но всего лишь на мгновение. Я не собирался доставлять ему удовольствие.
– То-то она показалась мне знакомой.
– И от того вкуснее? Мясо обретает особенную пикантность, если знаешь, каким образом оно попало на стол. – Арно вновь наполнил свой стакан вином. – Матильда со мной, конечно, не согласится. Она считает свинью нечистой. Так, дочь?
Только в этот момент я заметил, что на тарелке Матильды не было ничего, кроме овощей. Она потупилась и тихо промолвила:
– Не люблю, вот и все.
– Не любит! – передразнил ее Арно и одним глотком опустошил полстакана. Его лицо неприятно скривилось. – Цыплята, утки, кролики – это нормально. А свинина – нет. Почему это втемяшилось тебе в голову?
– У людей разные вкусы, – заметил я.
Я не собирался защищать Матильду. Все, чего хотел, – дождаться конца ужина и убраться к себе на чердак. Арно задумчиво посмотрел на меня.
– Верно, – кивнул он и осушил стакан до дна.
