| Indolence and idleness perished before him. | Лень и праздность испепелялись под его взором. |
| His own person was the exact embodiment of his utilitarian character. | Его бережливая натура явственно отразилась и на его внешности. |
| On his long, gaunt body, he carried no spare flesh, no superfluous beard, his chin having a soft, economical nap to it, like the worn nap of his broad-brimmed hat. | На худом долговязом теле не было ни малейших излишков мяса и никаких избытков бороды на подбородке, где торчал только мягкий, экономичный ворс, напоминающий ворс его широкополой шляпы. |
| Such, then, was the person that I saw seated on the transom when I followed Captain Peleg down into the cabin. | Таков был тот, кто сидел на транце в каюте, куда я вошел следом за капитаном Фалеком. |
| The space between the decks was small; and there, bolt-upright, sat old Bildad, who always sat so, and never leaned, and this to save his coat tails. | Расстояние между палубами было невелико, и в этом тесном пространстве прямой, как палка, сидел старый Вилдад - он всегда сидел прямо, чтобы не мять фалды сюртука. |
| His broad-brim was placed beside him; his legs were stiffly crossed; his drab vesture was buttoned up to his chin; and spectacles on nose, he seemed absorbed in reading from a ponderous volume. | Широкополая шляпа лежала подле. Он сидел в своем доверху застегнутом темно-коричневом облачении, скрестив сухие, как палки, ноги и водрузив на нос очки, поглощенный чтением какой-то чрезвычайно толстой книги. |
| "Bildad," cried Captain Peleg, "at it again, Bildad, eh? | - Вилдад! - воскликнул капитан Фалек. - Ты опять за свое? |
| Ye have been studying those Scriptures, now, for the last thirty years, to my certain knowledge. | Вот уж на моей памяти тридцать лет, как ты читаешь Святое Писание. |
| How far ye got, Bildad?" | Докуда же ты дошел, Вилдад? |
| As if long habituated to such profane talk from his old shipmate, Bildad, without noticing his present irreverence, quietly looked up, and seeing me, glanced again inquiringly towards Peleg. | Видно, издавна приученный к богохульным разговорам своего старого приятеля, Вилдад спокойно, не обращая внимания на его неучтивость, поднял глаза от книги и, увидев меня, перевел на Фалека вопросительный взгляд. |
| "He says he's our man, Bildad," said Peleg, "he wants to ship." | - Он говорит, что хочет наняться на "Пекод", -пояснил Фалек. |
| "Dost thee?" said Bildad, in a hollow tone, and turning round to me. | - Ты желаешь поступить на "Пекод"? - глухим голосом переспросил он, оборачиваясь ко мне. |
| "I dost," said I unconsciously, he was so intense a Quaker. | - Желаю, - ответил я, бессознательно повторяя его высокопарное квакерское выражение. |
| "What do ye think of him, Bildad?" said Peleg. | - Как он тебе кажется, Вилдад? - спросил Фалек. |
| "He'll do," said Bildad, eyeing me, and then went on spelling away at his book in a mumbling tone quite audible. | - Подойдет, - заявил Вилдад, разглядывая меня, и тут же снова обратился к Библии и стал читать по складам, довольно громко бормоча себе под нос. |
| I thought him the queerest old Quaker I ever saw, especially as Peleg, his friend and old shipmate, seemed such a blusterer. | Я подумал, что еще никогда в жизни не видел такого странного старого квакера, ведь вот его друг и компаньон Фалек был таким резким и крикливым. |
| But I said nothing, only looking round me sharply. | Но я ничего не сказал, а только внимательно осмотрелся. |
