| This is the reason why most dyspeptic religionists cherish such melancholy notions about their hereafters. | Недаром же те верующие, кто особенно страдает от несварения желудка, придерживаются самых унылых убеждений относительно того, что ожидает их за могилой. |
| In one word, Queequeg, said I, rather digressively; hell is an idea first born on an undigested apple-dumpling; and since then perpetuated through the hereditary dyspepsias nurtured by Ramadans. | Одним словом, Квикег, говорил я, несколько уклонившись от избранной темы, идея ада впервые зародилась у человека, когда он объелся яблоками, а затем была увековечена наследственным расстройством пищеварения, поддерживаемым Рамаданами. |
| I then asked Queequeg whether he himself was ever troubled with dyspepsia; expressing the idea very plainly, so that he could take it in. | Тут я спросил Квикега, страдал ли он когда-либо расстройством пищеварения, стараясь объяснить свою мысль по возможности нагляднее, чтоб он мог понять, что я имею в виду. |
| He said no; only upon one memorable occasion. | Он ответил, что нет, разве только один раз и по весьма знаменательному поводу. |
| It was after a great feast given by his father the king, on the gaining of a great battle wherein fifty of the enemy had been killed by about two o'clock in the afternoon, and all cooked and eaten that very evening. | Это произошло с ним после великого пиршества, которое устроил его отец по случаю великой победы, когда в сражении было убито к двум часам пополудни пятьдесят вражеских воинов, и в ту же ночь они все были сварены и съедены. |
| "No more, Queequeg," said I, shuddering; "that will do;" for I knew the inferences without his further hinting them. | - Довольно, довольно, Квикег, - прервал я его, содрогаясь. - Замолчи. Ибо я и без него представлял себе, чем это должно было кончиться. |
| I had seen a sailor who had visited that very island, and he told me that it was the custom, when a great battle had been gained there, to barbecue all the slain in the yard or garden of the victor; and then, one by one, they were placed in great wooden trenchers, and garnished round like a pilau, with breadfruit and cocoanuts; and with some parsley in their mouths, were sent round with the victor's compliments to all his friends, just as though these presents were so many Christmas turkeys. | Я знал когда-то одного матроса, который побывал на этом самом острове, и он рассказывал мне, что у них там существует такой обычай: выиграв большую битву, победитель целиком изжаривает у себя во дворе или в саду каждого убитого, а потом одного за другим укладывает их на большие деревянные блюда, красиво обложив, словно пилав, плодами хлебного дерева и кокосовыми орехами и засунув им в рот по пучку петрушки, и посылает с наилучшими пожеланиями своим друзьям, как если бы то были просто рождественские индейки. |
| After all, I do not think that my remarks about religion made much impression upon Queequeg. | В целом, я не могу сказать, чтобы мои замечания насчет религии произвели на Квикега большое впечатление. |
| Because, in the first place, he somehow seemed dull of hearing on that important subject, unless considered from his own point of view; and, in the second place, he did not more than one third understand me, couch my ideas simply as I would; and, finally, he no doubt thought he knew a good deal more about the true religion than I did. | Во-первых, он как-то не проявил интереса к рассуждениям на столь важные темы, ведущимся с точки зрения, отличной от его собственной; а во-вторых, он и понимал-то меня не более чем на одну треть, как ни примитивно формулировал я свои мысли, и в довершение всего, он, безусловно, считал, что разбирается в истинной религии гораздо лучше, чем я. |
