| All thy unnamable imminglings float beneath me here; I am buoyed by breaths of once living things, exhaled as air, but water now. | Подо мной плавают безымянные останки поглощенных тобою жизней; меня поддерживает на поверхности дыхание тех, кто некогда был жив, дыхание, ставшее водой. |
| "Then hail, for ever hail, O sea, in whose eternal tossings the wild fowl finds his only rest. | - Привет же тебе, привет, о море, среди чьих вечно плещущих волн только и находит себе приют дикая птица. |
| Born of earth, yet suckled by the sea; though hill and valley mothered me, ye billows are my foster-brothers!" | Рожденный землей, я вскормлен морем; хоть горы и долы взлелеяли меня, вы, морские валы, мои молочные братья! |
| CHAPTER 117. The Whale Watch. | Глава CXVII. КИТОВАЯ ВАХТА |
| The four whales slain that evening had died wide apart; one, far to windward; one, less distant, to leeward; one ahead; one astern. | Четыре кита, которых загарпунили в тот вечер, были широко разбросаны по глади вод; одного забили далеко с наветренной стороны, другого поближе, с подветренной, один оказался за кормой и один впереди по курсу. |
| These last three were brought alongside ere nightfall; but the windward one could not be reached till morning; and the boat that had killed it lay by its side all night; and that boat was Ahab's. | Этих трех последних успели подобрать еще до наступления темноты: к четвертому же, которого унесло по ветру, до утра подойти было невозможно; он остался на плаву, и вельбот, добывший его, всю ночь качался подле; это был вельбот Ахава. |
| The waif-pole was thrust upright into the dead whale's spout-hole; and the lantern hanging from its top, cast a troubled flickering glare upon the black, glossy back, and far out upon the midnight waves, which gently chafed the whale's broad flank, like soft surf upon a beach. | Шест с флагом был вставлен торчком в дыхало мертвому киту; и фонарь, свисавший с шеста, бросал бегучие, тревожные отблески на черную, лоснящуюся спину и далеко по ночным волнам, которые ласково колыхались у огромной китовой туши, словно робкий прибой у песчаного берега. |
| Ahab and all his boat's crew seemed asleep but the Parsee; who crouching in the bow, sat watching the sharks, that spectrally played round the whale, and tapped the light cedar planks with their tails. | Ахав и вся команда его вельбота спали; бодрствовал один только парс; он сидел, поджав ноги, на носу и следил за призрачной игрой акул, которые извивались вокруг кита, постукивая хвостами по тонким кедровым бортам. |
| A sound like the moaning in squadrons over Asphaltites of unforgiven ghosts of Gomorrah, ran shuddering through the air. | А в воздухе трепетал какой-то легкий звук, словно стонали легионы непрощенных призраков Гоморры над Асфальтовым морем. |
| Started from his slumbers, Ahab, face to face, saw the Parsee; and hooped round by the gloom of the night they seemed the last men in a flooded world. | Ахав вздрогнул и очнулся от своей дремоты; лицом к лицу напротив него сидел парс. Схваченные обручем ночной тьмы, они казались последними людьми на залитой потопом планете. |
| "I have dreamed it again," said he. | - Опять мне снилось это, - промолвил он. |
| "Of the hearses? | - Катафалк? |
| Have I not said, old man, that neither hearse nor coffin can be thine?" | Разве не говорил я тебе, старик, что не будет у тебя ни катафалка, ни гроба? |
| "And who are hearsed that die on the sea?" | - Да и бывают ли катафалки у тех, кто умирает в море? |
