Существующий сегодня вариант коммуникаций между обществом и государственной властью, выглядит абсурдно: при выявлении злоупотреблений в Системе государственной власти, гражданин должен жаловаться об этом, ей же – Системе! Система воспринимает его как чужака, и защищает себя юридическими, а если это невозможно – беззаконными методами. Когда Система защищает себя беззаконными методами, жаловаться, опять же, нужно… Системе! Это самое настоящее юридическое издевательство. Все государственные чиновники, силовики, судьи, прокуроры, абсолютно не воспринимают народ как источник власти. Они привыкли к тому, что законы пишут и доминируют в юридической области – они. Любая попытка народа проявить свою власть непосредственно, воспринимается как конкуренция Системе государственной власти, и встречает её жёсткое сопротивление. Мы живём совершенно в другом строе и форме правления, чем сказано в нашей Конституции! По своей сути, мы живём в монархическом государстве, в котором государственная власть занимает господствующее положение по отношению к собственному народу. Нам только морочат головы с различными «выборами», создавая иллюзию некой «свободы волеизъявления». И мы пребываем в этой иллюзии, будучи по своей сути бесправными рабами, не имеющими ни контроля, ни влияния, ни единства, ни прочих характеристик, по которым можно определить: кому принадлежит Верховная власть в нашей стране.
Верховная власть сама по себе, как понятие, нейтральна. Всё определяет форма правления (тип Верховной власти), в соответствии с которой Верховная власть осуществляется. Тип Верховной власти, прочно взаимосвязан с государственным строем. Чтобы изменить форму правления, нужно изменить государственный строй («смена типа верховной власти возможна не эволюционным, а лишь революционным путём – через ликвидацию старого государственного строя и учреждение нового»).
При пророке Самуиле, переход от Теократии к Монархии произошёл через смену государственного строя. Общество перестало быть свободным, и заняло подвластное положение по отношению к правителю («пусть царь будет над нами, и мы будем как прочие народы: будет судить нас царь наш, и ходить пред нами, и вести войны наши»). То есть, общество, выстроенное под монархический тип Верховной власти, никогда не сможет занимать главенствующее положение в государстве, сколько правящую элиту не меняй. Вбрось в эту матрицу нищего, бомжа, алкоголика, наркомана, слабоумного, он, как ни крути, по любому станет твоим царьком. Собственно говоря, мы этим и занимаемся – раз в несколько лет избираем себе «халифа на час». А потом стонем, ноем, злимся и плюёмся. Эдакий социально-политический мазохизм.
Заруби это себе на носу. Не Верховная власть определяет тип правления, а – общественный строй! Хочешь иметь Верховную власть? Думай не о том, чтобы найти достойного Лидера, а думай, как изменить общественный строй! Не меняя общественный строй, меняя лишь правящие элиты, мы бьёмся головой о стену. Если вдруг бы нам сказочно повезло, и в результате переворота нашёлся бы святой человек, при котором людям жилось хорошо, сыто и счастливо, это не значит, что произошла революция. Хороший правитель, пришедший на волне переворота, создаёт иллюзию революции, так как жизнь людей становится лучше. Но эта иллюзия заканчивается сразу же, как только место хорошего правителя, занимает плохой правитель. Люди обнаруживают свою зависимость от этого негодного человека, и начинается очередной переворот, в результате которого происходит смена правящих элит, а общественный строй остаётся прежним. У нас в голове каша, созданная поколениями предшественников, добившихся для нас господского статуса, закрепивших его в Конституции, отстранивших при этом Церковь от государства, и оставивших монархический строй. Выходит, формально и юридически, мы – правители. А по своей сути – рабы, живущие в монархическом общественном строе, и не могущие без доброго царя-батюшки, которого пытаемся разглядеть в каждом, кто претендует на трон. Но каждый раз, «царь-батюшка» оказывается редкой сволочью, вором, и обманщиком. И всякий раз, размазывая слёзы и сопли, мы делаем ставку на очередную фигуру, избирая из двух зол – меньшее.
