Рейчел положила ей руку на плечо и ласково сказала:
— Луи, мы обе сейчас взволнованы. Но есть вещи, которые я не хочу слушать. И ты не должна о них говорить. Успокойся, я обязательно приму меры предосторожности. А сейчас мне нужны чистые простыни. Так что, пока я раздеваюсь, у тебя есть дело.
Оставшись одна, Рейчел долго сидела у камина, слушая ветер и море. Здесь, на краю скалы, редко выдавались тихие дни или ночи, когда музыка ветра и моря была не слышна. Сегодня в ней проскальзывали мрачные ноты. Голос ветра звучал скорбно. Море под скалой гремело.
Рейчел наконец встала и взглянула на часы. Стрелки показывали полночь. Ее удивило, что прошло так мало времени: всего час, как она покинула гостиную.
Она присела на край постели и сняла телефонную трубку.
Голос Мод Силвер был уверенным и бодрым.
— Да. О, мисс Трихерн? Что случилось? Да… Вы хотите, чтобы вместо субботы я приехала завтра? Да… Понимаю. Утром сообщу телеграммой, каким поездом выезжаю. Спокойной ночи.
Рейчел положила трубку и почувствовала облегчение — будто гора свалилась с плеч. Она легла, выключила свет и перестала о чем-либо думать. Луиза разбудила ее в половине восьмого, когда принесла чай.
Ричард Трихерн шел через холл завтракать. Проходя мимо кабинета, он услышал голос Черри. Дверь была приоткрыта. Он открыл ее пошире и остановился:
— Надо было сделать, как тебе сказали, Ка-ро-ли-на. Я же предупреждала, что выдам тебя, если ты не заплатишь.
Ричард ждал, что ответит Каролина, но она молчала.
— Лучше заплати, — говорила Черри. — Думаю, что за кольцо ты получила фунтов пятьдесят. Десятка меня пока устроит.
— С какой это стати? — с легким презрением сказала Каролина.
Черри Уодлоу засмеялась:
— Тебе же будет лучше. Я предупреждала, что скажу про кольцо, и сказала. Но я могу и еще кое-что рассказать, если не получу своей маленькой мзды.
Ричард шагнул в комнату, закрыл за собой дверь и подошел к Черри:
— Хватит! Может, ты не знаешь, Черри, что шантаж — наказуемое преступление? Можно получить за него несколько лет каторги.
Черри, как ребенок, показала ему язык:
— Тогда твоей ненаглядной Каролине придется давать показания в суде. «Мисс Понсобай, вы заложили бриллиантовое кольцо. Кажется, оно принадлежало вашей матери. Вероятно, у вас были серьезные основания, чтобы с ним расстаться. А, вам нужны были деньги! Будьте добры, скажите суду, для чего вам нужны были деньги?» Вот, Дикки, как это будет выглядеть. Давай отправь меня в тюрьму. Вот здорово будет! Тебе не кажется, Кэрри? Сказать ему, зачем тебе понадобились деньги, а? Ладно уж, на этот раз не стану тебя выдавать, потому что хоть месть и сладка, но я предпочитаю получить свой десяток фунтов. Даю тебе время подумать. — Она взяла Ричарда под руку. — Не желаешь ли меня поцеловать и пожелать доброго утра, дорогой?
Ричарду хотелось придушить ее, но он взял себя в руки и спокойно сказал:
— Не смешно, Черри. Ты уже не школьница, хотя и трудно в это поверить.
Ему доставило удовольствие видеть, как она изменилась в лице и выскочила из комнаты.
— Грешно ненавидеть людей, но Черри я, кажется, ненавижу, — сказала Каролина.
— О чем шла речь? Можешь сказать?
Лицо Каролины залилось краской.
— Нет, — ответила она.
Ричард взял ее за руки:
— И все-таки лучше бы ты рассказала, Каролина.
— Нет, — повторила она еле слышно.
— Ты ведь знаешь, мне можно сказать все.
— Да, — вздохнула она. — Все, что касается меня. Но сейчас речь идет не обо мне, Ричард.
— Слава богу! Но все же думаю, тебе лучше мне все рассказать.
Она хотела высвободить руки, но он сжал их еще крепче. Каролина жалобно взглянула на него.
— Пожалуйста, Ричард, не настаивай. Я не могу. Отпусти меня.
Он поднес ее руки к губам, поцеловал их.
— Хорошо. Только не давай Черри шантажировать себя. И помни, я — рядом. Перед едой вредно волноваться. Так что Черри до трех часов нам с тобой противопоказана. — Ричард улыбнулся. — Пошли, съешь яичницу и копченую рыбу — она укрепляет нервы.
Завтрак, однако, прошел в неспокойной атмосфере. Эрнест и Мейбл явно изображали из себя мучеников. Мрачно пили несладкий кофе, словно это была отрава, и смотрели на Рейчел с укором, что для нее было невыносимо. Морис дулся открыто. Черри, демонстрируя дурное настроение, так резко отодвинула чашку с чаем, что часть его пролилась на колени Каролине.
На какой-то момент Рейчел показалось, что это не ее семья, а четыре крайне неприятных ей человека, к которым она испытывала лишь антипатию. Она даже удивилась, почему так долго их терпела и не отправила на все четыре стороны. Но потом этот момент прошел, и все они снова стали ее семьей, которую она принимала, любила и никогда бы с ней не рассталась. Впрочем, мысль эта не слишком ее радовала.
Эрнест ел фрукты и кашу. Мейбл — кашу без фруктов. Черри раскрошила тост и опрокинула чай. Каролина не ела ничего. Несколько раз звонил телефон.
На первый звонок ответил Морис. Вернулся и объявил, что к ленчу прибудет Космоу Фрит — с вещами.
— Поселился бы уж здесь, да и дело с концом.
— Как и мы, между прочим, — отрезала Черри.
