— Конечно, — ответил он, — и они вправе рассчитывать на подарки. Дядя Джекоб любит детективные истории, так что с ним просто. Но что подарить тете Хенсибе — ума не приложу. Она не читает, не пьет и не курит. Однажды я преподнес ей флакон духов, так она едва не вычеркнула меня из завещания. А менять условия завещания для нее — как развлечение. Так что мне надо быть осторожным. Что с вами, мисс Трихерн? Почему у вас такой вид?
— Просто не люблю разговоров о завещаниях.
— А мы не будем о них говорить. Как вы думаете, безопасно послать тетушке сумку?
— Но ведь ей, наверное, придется платить за нее пошлину?
Мистер Брэндон заметно приуныл.
— Надо же! А я совсем забыл о пошлине. Представляю, как бы она разозлилась! Я же говорил, что мне нужен совет. Подумайте только, от чего вы меня спасли.
Рейчел рассмеялась:
— Это все моя ужасная практичность. Вы знаете, мне пришлось долго учиться, чтобы быть практичной. От природы мне это не дано. Но если вы не сможете послать подарки, зачем тогда мы едем?
— По эту сторону Атлантического океана у меня тоже есть друзья. О стариках дома я поручу позаботиться своей кузине, а для остальных мы многое можем сделать сегодня. Начнем с конфет и игрушек для почти дюжины детишек.
С игрушками и сладостями они справились быстро. За тем мистер Брэндон достал список, который занимал целую страницу.
«Перчатки для Пегги и Мойры — 6 1/2.
Шелковые чулки для Джейн — 9 1/2. Полдюжины.
Носовые платки для Айрин. Чисто льняные. Дюжина.
Сумка для Хермион. Темно-синяя. С инициалами» — и так далее.
Он подвинул список Рейчел.
— Вот о чем я хотел вас попросить. Все эти вещи предназначены для жен и дочерей моих близких друзей здесь. С большинством из них я знаком очень давно и знаю, что им понравится и что удобно им подарить. Но я хочу сделать еще один подарок, в котором не уверен. Это для женщины. Женщины, которую я знаю со дня ее рождения. Мне хочется подарить ей что-нибудь исключительное — достойное ее. Но я боюсь оскорбить ее чувства или дать повод подумать, что я чересчур самонадеян.
Рейчел почувствовала необъяснимый холодок в груди.
— Знаете со дня ее рождения?
— Приблизительно так.
— И насколько хорошо вы ее знаете?
Глаза его озорно блеснули.
— Достаточно хорошо. Лучше, чем она меня.
— Но… понимаете… не зная, насколько вы дружны, я не могу советовать. — Рейчел почувствовала, что покраснела. — Я ничего не знаю про вашу знакомую и не хочу быть любопытной. Право же, я не могу вам помочь.
Гейл Брэндон наклонился к ней:
— Спрашивайте, мисс Трихерн, я не сочту это за любопытство.
Рейчел чувствовала, что у нее горят щеки.
— Но мы же едва знакомы.
Если она надеялась, что Гейл Брэндон оставит ее в покое, то она ошиблась.
— А я так не думаю, — серьезным тоном сказал он, — и с благодарностью приму ваш совет. Видите ли, я с большой нежностью отношусь к этой женщине… можно сказать, что я ее люблю.
— А она вас любит?
— Не думаю. Никогда не спрашивал ее об этом.
— А собираетесь спросить?
— Да, конечно, когда придет время.
Рейчел попыталась улыбнуться, но губы у нее будто одеревенели.
— Ну что ж, мистер Брэндон, если вам нужен мой совет, я бы порекомендовала повременить с подарком, пока вы не признаетесь ей в своих чувствах. Тогда и поймете, стоит ли ей делать такой подарок.
Немного подумав, он сказал:
— Я рассчитывал, что именно подарок скажет ей о моих чувствах. Понимаете, что я имею в виду? Я думал преподнести ей что-нибудь такое, что она приняла бы только в том случае, если приняла бы мою любовь.
Рейчел усмехнулась:
— Это может быть опасным, мистер Брэндон. Боюсь, есть женщины, которые примут ваш подарок, не задумываясь о его значении.
Он покачал головой:
— Она так не поступит.
В первую очередь они приобрели подарки для друзей. Мистер Брэндон совершенно не нуждался в помощи Рейчел, он точно знал, что ему нужно. Но когда они пересекли торговую площадь и подошли к старому магазинчику мистера Эндерби, Гейл Брэндон подрастерял свою уверенность. Он будто сбросил лет двадцать и превратился в нетерпеливого мальчишку, каким он, наверное, и был.
Торговая площадь была центром Ледлингтона. Посредине ее стоял памятник сэру Альберту Донишу, которым местные жители справедливо гордились. Они были убеждены — и не без оснований, — что эта статуя своими размерами и стоимостью превосходит любой другой памятник на любой другой площади Англии. Сэр Альберт, в жестких мраморных брюках, взирал с богато украшенного постамента на колыбель своего огромного состояния. Вернее сказать, на то место, где некогда эта колыбель располагалась. Несколько лет назад был снесен первый магазин длинного торгового ряда, где продавались товары первой необходимости, благодаря которым имя Дониша стало нарицательным для каждой семьи. Но добротному памятнику сэра Альберта суждено было стоять столько, сколько будет существовать торговая площадь.
