— Не представляю, как ей это удалось, — сказала Мейбл. — К тому же это было бы очень необычно. В нашей семье ни у кого не было двойни. И вообще, зачем заводить детей? Если бы люди знали, что это такое, они бы не стремились ими обзаводиться. Ночи напролет я лежу без сна, беспокоясь о Морисе. И бесполезно говорить матери «не волнуйся», когда у нее единственный сын. Недавно Эрнест принес из библиотеки книгу о России. Это просто ужас! Какие там экологические условия! Как можно публиковать такое! Но им, видно, все равно. Я хочу сказать, все равно, что писать. Естественно, после того, что я узнала, я совершенно не могла спать. И Эрнест буквально заставил меня принять снотворное. Как правило, я все терплю, но пульс у меня так частил, что муж настоял, чтобы я приняла порошок. Это замечательное средство. Но я его очень берегу, потому что не смогу больше его приобрести. Во время нашего путешествия по Восточной Европе мы познакомились с замечательным врачом — доктором Левитасом. Он мне и дал эти порошки. У меня был ужасный приступ, и он меня лечил. Эрнесту он сказал, что такого интересного случая у него в практике еще не было и что он не встречал среди своих пациентов таких легковозбудимых людей. Он предупредил Эрнеста, что меня нельзя волновать, втягивать в какие-либо споры и вообще как-то нервировать. У нас осталось только три или четыре порошка, а рецепта нет, так что мы очень их экономим. Они очень сильнодействующие, и я принимаю только по четвертинке.
Мейбл Уодлоу все рассказывала и рассказывала о порошках, о своем пульсе, о том, что она чувствует, проснувшись ночью. Когда же речь зашла о Рейчел, которая отказывается избавить своих родных от денежных затруднений, мисс Силвер свернула вязанье и встала.
— Вы знаете, у меня кончилась шерсть. Так любезно было с вашей стороны уделить мне столько времени. Но мне необходимо подняться, чтобы отмотать еще клубок.
Но в свою комнату мисс Силвер не пошла, а постучала в дверь мисс Трихерн. Рейчел открыла. Вид у нее был растерянный.
— Только что звонил Гейл Брэндон, он собирался сегодня зайти, но я отказала ему.
— Почему? — спросила мисс Силвер.
— Он мне нравится и, кажется, очень. Такого со мной никогда не было, и я не хочу все испортить, втягивая его в свои проблемы. Я попросила, чтобы он сегодня не приходил.
— А объяснили почему?
— Нет. — И наивно, как ребенок, добавила: — Он рас сердился.
— Ничего, дорогая, если и рассердился, то ненадолго. — В голосе мисс Силвер звучали уверенность и доброта. — Думаю, вы поступили правильно. Сейчас мистер Брэндон здесь не нужен. А позже мы, наверное, будем ему рады. Мужчины по-своему могут быть полезны. А сейчас я хочу поговорить с вами. Есть вещи, о которых вам следует знать. Давайте присядем.
Рейчел села.
— Когда так говорят — жди неприятностей, — устало произнесла она.
— Боюсь, что да.
Мисс Силвер устремила на Рейчел острый взгляд, смягченный добротой, и сказала:
— Я говорила с Глэдис. Мне не верилось, что она сидела у себя в комнате, штопая чулки, в то время как остальные слуги слушали радио. И поэтому, когда я узнала, что мистер Фрит дал ей письмо, чтобы тот, кто будет выходить из дому, его отправил, у меня появилась уверенность, что это сделала сама Глэдис. Так оно и оказалось.
— Вы очень проницательны.
Мисс Силвер неодобрительно кашлянула.
— Ну что вы, дело совсем не в этом. Боюсь, мне придется сказать то, что может вас огорчить. Возвращаясь домой в шесть часов, Глэдис услышала, как мисс Каролина плачет и что-то бормочет. Мисс Каролина была очень расстроена. Глэдис слышала, как она сказала: «Я не могу, не могу!» А потом: «Она всегда была так добра к нам». И выбежала в калитку, которая ведет на тропу. А Глэдис вернулась в дом.
Рейчел улыбнулась помертвевшими губами.
— Вы хотите, чтобы я поверила, что со скалы меня столкнула Каролина? Каролина!
— Я не прошу вас верить этому. Я просто сообщаю факты, которые вам следует знать.
— Продолжайте.
— Я беседовала также с миссис Уодлоу. Она много рассказывала о своей дочери. Сказала, что ради денег Черри способна на все. У меня сложился образ крайне бессердечной молодой женщины, которая не задумываясь завладеет чужим добром. Я права?
Рейчел протестующе подняла было руку, но тут же ее уронила.
— Да… Черри такая.
— Миссис Уодлоу рассказывала также о своем сыне. Похоже, она обижена, что вы не склонны выделить определенную сумму, чтобы удержать его в Англии. Морис тоже обижен?
В глазах Рейчел блеснул горестный, но насмешливый огонек.
— Не сомневаюсь. Я ведь для него — проклятый капиталист, и освободить меня хотя бы от части проклятого капитала считалось бы высоконравственной акцией. «Ликвидировать его» — так он, кажется, выражается. Напрашивается логичный вывод: меня тоже следует ликвидировать. — Она прерывисто вздохнула и медленно поднесла руку к горлу.
