Вернувшись в прихожую, Мэг открыла дверь спальни и попробовала зажечь свет там. Но все опять ограничилось щелчком. Она нахмурилась. Казалось странным, что лампы перегорели сразу в двух комнатах, при том что в прихожей со светом было все в порядке. Мэг попробовала выключатель в ванной и кухне — света не было нигде. У нее не было ни запасных лампочек, ни свечей, так что ей оставалось только ложиться спать в темноте. Конечно, можно было вывернуть лампочку в прихожей и посмотреть, будет ли она гореть в спальне, но при мысли о том, что операцию придется производить в потемках, Мэг стало не по себе. К тому же если все-таки перегорела пробка, то она испортит последнюю лампочку и останется вовсе без света. Подобная перспектива казалась весьма печальной.
Мэг оставила дверь открытой и обнаружила, что может видеть достаточно хорошо. Впрочем, смотреть ей было не на что. Только бы поскорее раздеться, лечь в постель и крепко заснуть, не видя никаких снов. Для этого свет не требовался.
Беспорядочные мысли вертелись в голове Мэг, когда она раздевалась. Платье выглядело неплохо… нужно найти для него подходящую вешалку… это можно сделать наощупь… к ночи стало немного холоднее… очевидно, ветер подул в эту сторону… надо бы наполнить грелку горячей водой… так приятно скользнуть в постель, перестать думать и погрузиться в забытье…
Но сон Мэг все-таки приснился. Сначала он был очень даже приятным — она бродила среди деревьев, вдали журчал ручей, она вдыхала густой аромат сосновой хвои, но самих сосен не видела, только ощущала под ногами гладкие скользкие иголки. Внезапно Мэг почувствовала, что она в лесу не одна. Кто-то шел позади, стараясь шагать одновременно с ней. Она побежала, и ее преследователь побежал тоже. Они бежали все быстрее, но внезапно раздался щелчок, и Мэг проснулась в темноте. Во рту у нее пересохло, сердце бешено колотилось. Сбросив одеяло с плеч, она приподнялась на локте и прислушалась. Прозвучал ли щелчок, разбудивший ее, во сне или наяву?
Мэг уставилась в непроглядную тьму. Она ведь оставила в прихожей свет и теперь наказана за эту чудовищную расточительность, а не оставила бы, то эта абсолютная темнота не вызвала бы у нее никакой тревоги… Но она не погасила свет и оставила дверь приоткрытой примерно на фут. Значит, должны быть видны пятно света на полу и освещенный участок между краем двери и косяком. Щелчок, прервавший ее сон, могла вызвать закрывающаяся дверь…
Ветерок, проникавший из открытого окна, пошевелил волосы Мэг, и она облегченно вздохнула. Дверь закрылась из-за ветра, и щелчок разбудил ее.
Но ведь под дверью должна была остаться полоска света. Так всегда бывает, когда в спальне темно, а прихожая освещена.
Очевидно, лампочка в прихожей тоже перегорела. Глупо, что она не подумала об этом раньше. Теперь ничего не поделаешь — нужно постараться снова заснуть.
Но Мэг против воли продолжала прислушиваться, опираясь на локоть. Ночью всегда слышишь едва различимые шорохи и скрипы. Если слушать достаточно долго, то можно расслышать биение своего сердца, даже собственные мысли и страхи. Мэг казалось, что она слышит все это.
«Встань и подойди к двери, — приказала она себе. — Открой ее, зажги спичку, пойди в гостиную и убедись, что там никого нет». Но можно ли в чем-то убедиться, если спичка погаснет? Рука, на которую она опиралась, онемела, и Мэг, сев в кровати, начала сгибать и разгибать ее, чтобы вернуть чувствительность. Это было лучше, чем прислушиваться.
В этот момент из гостиной донесся звук, который она знала так же хорошо, как звук собственного голоса, — скрип выдвигаемого второго ящика письменного стола. Звук словно вернул Мэг в детство, так как письменный стол принадлежал ее матери и этот ящик всегда скрипел, когда его выдвигали больше чем наполовину. Значит, в гостиной кто-то есть. Мэг сбросила одеяло и спрыгнула с кровати. Стоя босыми ногами на линолеуме, она чувствовала, как внезапный приступ гнева сменяется леденящим ужасом.
Непрошеная мысль вновь заглянула в незащищенное окно ее ума: будь здесь Билл, она не ощущала бы себя одинокой и беспомощной. На сей раз Мэг было слишком холодно и страшно, чтобы краснеть от смущения. Мысль могла даже утешить, если бы не сознание того, что Билл сейчас в трех милях отсюда, а в соседней комнате находится кто-то другой.
С усилием Мэг подняла одну замерзшую ногу, затем другую, подошла к двери, прислонилась к ней на момент и потянула ее к себе на полдюйма.
В прихожей не было света. Мэг уже это знала, поэтому ее сердцу было вовсе незачем так колотиться. Она знала это с того момента, как посмотрела на дверь и увидела сплошной мрак — ни пятнышка света в замочной скважине, ни светлой полосы у порога.
